Пожалуй, никто не станет отрицать, что сегодня документальное кино — это новый мейнстрим. Во многом благодаря стриминговым платформам ежегодно выходит всё больше фильмов, не просто основанных на реальных событиях: эти события в них фиксируются. Кинематографист_ки со всего мира высказывают своё мнение и дают высказаться обычным людям. Некоторые фильмы скрашивают вечер и дают повод для жарких бесед с друзьями, некоторые — меняют индустрию и общество. Антон Исюков побывал на крупнейшем в странах Северной Европы фестивале DocPoint в Хельсинки и спешит поделиться впечатлениями и рекомендациями.

В этой подборке собраны фильмы из программ разных лет. Некоторые уже есть в сети, другие ещё путешествуют по мировым фестивалям.

«Переход» | Transition

Реж. Джордан Брайон, Моника Вильямисар, 2023 г.

В программе фестиваля DocPoint-2024 было 120 полнометражных и короткометражных фильмов и, пожалуй, самая удобная навигация по лайнапу. Фильмы распределены по категориям: квир, активизм, феминизм, экология, политика и так далее. В первой категории среди прочих был документальный портрет квир-перформансистки Джены Марвин Queendom, снятый живущей в Париже россиянкой Агнией Галдановой. О нём вы можете прочитать в этом материале.

Одна из самых шокирующих квир-лент 2023-го года, бесспорно, «Переход» Джордана Брайона и Моники Вильямисар. Джордан Брайон — не просто режиссёр, но и главное действующее лицо: транс-мужчина в процессе перехода. Это болезненная тема сама по себе, но ситуация осложняется тем, что Брайон — журналист The New York Times в Афганистане, месте, мягко говоря, не квир-френдли. Да ещё и в 2021-м году, когда контроль над страной взяла террористическая организация «Талибан». Журналист наблюдает за ситуацией, что называется, изнутри — командир талибов лично приглашает его задокументировать их повседневную жизнь. К нему относятся с почтением, а где-то и с заискиванием. Дело в том, что, живя в Афганистане больше пяти лет, Джордан, можно сказать, построил себе новую идентичность. Здесь почти все, в том числе и талибы, знают его только как цисгендерного мужчину, дают ему доступ к информации и безопасность. Из-за этого фильм принимает совершенно остросюжетный оборот — будто бомба замедленного действия, которая может взорваться в любой момент. Например, когда журналист должен пройти контроль в аэропорту Кабула, ведь мужчины и женщины проходят через рамку в отдельных линиях. Брайону предстоит сложный выбор. И таких ситуаций, когда его транс-статус может в любой момент быть раскрыт, в «Переходе» много. Настолько много, что все полтора часа нужно напоминать себе дышать. Это захватывающая, страшная и, безусловно, уникальная история.



«Песни о любви» | Lauluja rakkaudesta | Still Into You

Реж. Ану Куйвалайнен, 2020 г.

В программе фестиваля этого года сразу две квир-премьеры рассказывают истории людей так называемого «серебряного возраста». Финская режиссёрка Ану Куйвалайнен в фильме «Песни о любви» (или в переводе с английского «Всё ещё влечёт к тебе») собрала несколько пронзительных рассказов о людях за 70. Главные герои и героини фильма делятся историями своих отношений — нынешних, минувших или отсутствующих.

Сиркка и Юки в браке несколько лет, вместе они (как, кажется, и все финны) поют в караоке и любят проводить время на даче. У Юки проблемы с сердцем, но это не мешает их интимной близости.

Ристо ухаживает за своей супругой Пирьё, страдающей амнезией. Мужчина делает всё возможное, чтобы скрасить последние дни женщины, с которой провёл всю жизнь.

Райя, овдовевшая пять лет назад, всё ещё пытается жить с мыслью, что она одна, и иногда задумывается, не попробовать ли пойти на свидание.

Марикка отказывается жить согласно стереотипам о пожилых людях. Она увлечена бурлеском и встречается с мужчиной, который на 20 лет её моложе. Она живёт открыто, а вот её мужчина скрывает их отношения от близких и друзей.

У Ритвы отношений нет, и это её абсолютно устраивает. Она увлечена любимым делом, творчеством и спортом.

История двух мужчин, Ахти и Пааво, кажется, достойна отдельного фильма. Они познакомились 30 лет назад благодаря объявлению в газете. Один из них прошёл через тёмные времена, страдая от алкоголизма, и обрёл свет в лице партнёра. Каждый день Ахти следит за тем, чтобы Пааво принимал таблетки и вовремя ложился спать — здоровье его ухудшается. Так что они знают цену каждой минуте вместе. Сцены, где герои по очереди постригают друг друга и смеются над тем, сколько сэкономили денег на стрижке, а потом вместе гуляют в лесу, неизбежно тронут сердце.

Глядя на эту историю, я вспомнил, как долгое время считал, что пожилых квир-пар просто не существует: настолько они были и остаются невидимы. Но в Хельсинки ситуация другая — не только на экране, но и в реальной жизни. Например, на недавних президентских выборах победу чуть было не одержал открытый 65-летний гей Пекка Хаависто.

Люди в возрасте «за 70» продолжают жить активной сексуальной жизнью, ищут и находят вторые половинки, любят своё тело. У многих отношение к этому такое же, как и к квирам — «пусть делают что хотят, но за закрытыми дверьми». Режиссёрка Ану Куйвалайнен намеренно идёт против такого течения и показывает героев и героинь обнажёнными, вместе принимающими душ или лежащими в постели. Потому что «любовь — это так красиво», как когда-то пел Сергей Лазарев. Ни гендер, ни внешность, ни возраст значения не имеют.

Больше о репрезентации ЛГБТ-персонажей старшего возраста в современном кино можно прочитать в нашей статье.



«Вика» | Vika!

Реж. Агнешка Звефка, 2023 г.

В нашей подборке польского квир-кино (прочитать материал можно здесь) был фильм «Бойлеск», рассказывающий историю Анджея Швана — 82-летнего пенсионера, он же — старейшая драг-квин в Польше, а то и во всей Европе Лулла Ла Полак. Эту документалку я впервые увидел на предыдущем фестивале DocPoint. Спустя год здесь представили, можно сказать, женский ответ — от режиссёрки Агнешки Звефки. Снова польский фильм, снова спродюсированный платформой HBO, снова с польской пенсионеркой в главной роли. 84-летняя Вика – звезда варшавской клубной сцены. Она DJ, причём невероятно востребованная как у себя дома, так и в соседних странах. Молодёжь от неё без ума, на её сетах яблоку негде упасть.

Она, может, и не является квир-персоной в современном понимании этого слова. А вот квир-союзница самая настоящая — носит носки с радугой, выступает на квир-парадах. «Я бы лучше для геев играла», говорит Вика своему напарнику, выступая на вечере танцев перед своими сверстни_цами. Они не видят ничего общего с этой безумной старушкой и не спешат бросаться в пляс. Так что у Вики с её любимыми геями оказывается много общего. Особенно если вспомнить первоначальное значение слова queer — «странный, своеобразный, эксцентричный». Её ровно так же не понимает, а где-то и осуждает общество. Как, впрочем, и её родные.

Но режиссёрка однозначно на светлой стороне, стороне героини. Эпизоды из жизни Вики разбавляются эффектными клиповыми вставками. В эти моменты фильм превращается то в игривую версию «Молодости» Паоло Соррентино, то в квир-мюзикл в стиле Райана Мёрфи. И во всех этих сценах участвует сама Вика, в очередной раз доказывая, что её внутренний мир ярче реального. Мы не можем избежать старения, но можем праздновать жизнь до самого конца — урок, которому героиня учит каждого зрителя.



«Последняя глава» | La dernière séance | The Last Chapter

Реж. Джанлука Матаррезе, 2021 г.

В программе Docpoint 2023 года был ещё один фильм на тему неизбежного старения. «Последняя глава» итальянца Джанлуки Матаррезе, живущего во Франции, рассказывает о 63-летнем Бернаре Гийоне. И это, пожалуй, самая неожиданная связь между режиссёром и персонажем фильма. Джанлука делится со зрителем интимной во всех смыслах историей его БДСМ-отношений с пожилым мужчиной. Бернар — господин, а Матаррезе — его раб и, возможно, последний любовник. «Мужчины хотят быть отшлёпаны, чтобы почувствовать свою значимость», объясняет доминант. Он настоящий эксперт и философ в БДСМ-практиках. Его шкаф полон кожи, цепей, наручников, хлыстов и бондажей. Перед камерой он хвастается, что в его постели побывало 10 тысяч мужчин.

Кажется, у двух этих людей нет ничего общего, кроме страсти к БДСМ. Но их сексуальные игры становятся, как ни странно это звучит в подобном контексте, возможностью встретиться двум поколениям. Молодой режиссёр документирует практически всё происходящее на любительскую камеру. И фильм уже не остаётся в плоскости лишь эротических увлечений, а становится рассуждением о любви и смерти, эпидемии СПИДа в 80-х и, в конечном счёте, дружбе двух квир-мужчин.

Это тот самый пример, когда зритель наблюдает за жизнью обычного (пусть и не заурядного) человека. Бернар Гийон — не знаменитость и не активист. Выйдя на пенсию, он задумывается о смене обстановки, переезжает в более спокойный район. Мы наблюдаем, как он пакует вещи. Но в этих бытовых моментах герой раскрывает свою уязвимость и через свою историю говорит за многих. Складывая фотографии, он рассказывает о потере партнёра, отношениях с приёмными родителями, которые так до конца и не приняли его как квир-персону. Одна из самых трогательных сцен — где герой бегает по всему городу в поисках сбежавшего кота. Опять же, с кем не бывало? Но для Бернара его кот — по сути, самое близкое, если не единственно близкое создание. Этот момент заставляет задуматься о том, что наверняка хоть раз беспокоило любого квир-человека: «Что будет со мной в старости? Что будет, если я останусь один?». Вопрос масштабный, но у Бернара Гийона в старости случилось такое сентиментальное приключение, а его история попала на большие экраны европейских фестивалей.



Anhell69

Реж. Тео Монтойя, 2022 г.

Фильм колумбийского режиссёра Тео Монтойи начинается с монолога из катафалка, мчащегося по ночной дороге. В катафалке — гроб, а в нём — сам режиссёр. Рассказ в картине ведётся от его лица: «Я не собирался рождаться. Меня никогда не спрашивали. Меня просто бросили в этот мир». Он родился в колумбийском городе Медельин, спустя два года после смерти Пабло Эскобара — местного наркобарона и террориста. В телевизионных эфирах, которыми делится Монтойя, говорят о том, как меняется качество жизни жителей. В город приезжает много туристов, его называют «городом вечной весны» и «столицей орхидей». По официальным данным, он даже не входит в топ-50 самых опасных городов мира. Но, по словам режиссёра, Медельин остаётся городом, пропитанным насилием.

Склейка, и вместо ночного катафалка мы видим пустую комнату. В ней Монтойя проводит кастинг для своего запланированного художественного фильма. Несколько молодых людей просто рассказывают о себе. Но история со съёмками сразу уходит даже не на второй план. Герои размышляют о том, как сложно и страшно быть квиром в Колумбии. Их истории разбавляются мрачными, жестокими, порой психоделическими сценами — то с призраком, то с кровью и зомби. В какой-то момент это рваное повествование выводит из равновесия и весьма раздражает. Так, видимо, и задумано: всё это вызывает беспокойство и словно ведёт зрителя к чему-то трагическому. И это так. В финале фильма мы узнаём, что не все из этих ребят на момент его выхода остались в живых. Кто-то умер от передозировки (как близкий друг режиссёра), кто-то был убит или совершил самоубийство. Anhell69 посвящён памяти восьми конкретных людей и, безусловно, куда большего числа их земляков. Этот одновременно злой и полный отчаяния фильм совершенно точно не обещает зрителю комфортное времяпрепровождение. Но если решиться на этот трип, забыть его не получится.



«Её мамы» | Anyáim története | Her Mothers

Реж. Азия Дер, Сари Харагоникс, 2020 г.

Сейчас в это сложно поверить, но фильм «Её мамы» венгерских режиссёрок Азии Дер и Сари Харагоникс был показан в России в 2021-м году, на московском фестивале «Докер». Да ещё и получил Гран-при. И это при том, что документалка рассказывает историю лесбийской пары Вираг и Норы, борющейся за право иметь ребёнка.

Венгрия остаётся одной из самых гомофобных европейских стран. С одной стороны, с 2009 года там признаётся зарегистрированное партнёрство для любых пар и запрещена дискриминация по гендерному признаку, с другой — браки квир-людей всё ещё запрещены. Квир-семьи не могут иметь приёмных детей. А ещё там тоже запрещена пропаганда ЛГБТК+ценностей.

Несмотря ни на что, партнёрки Вираг и Нора мечтают о ребёнке, а лучше о двух. Они настроены на усыновление или удочерение, но формально сделать этого не могут. Всё может получиться, только если подавать документы индивидуально, как мать-одиночка. Героини готовы на всё — и каждая отправляет заявку. Они обе проявляют титаническое терпение, на протяжении двух лет ожидая решения и отвечая на монотонные вопросы работни_ц госструктур.

Это не спойлер, героиням удаётся стать родительницами. Двухлетняя Мелисса — родом из общины рома в Румынии. И учитывая столь же ксенофобную, сколь и гомофобную повестку политиков, кажется, что эта семья, собранная из аутсайдерок венгерского общества, обретает своё маленькое счастье. Героини впускают зрителя в свою жизнь, порой подпуская даже слишком близко. Ручная камера наблюдает за всем, что происходит в их доме — за его пределами мы видим семью нечасто. Только дома они могут чувствовать себя в безопасности. Очевидно травмированная тяжелым прошлым Мелисса не сразу привыкает к новым маме и «даде» — так она станет называть Нору, потому что называть обеих мамами оказывается банально неудобно. Возникает и другая проблема — что делать, если дочь любит одну родительницу больше другой. Но главное, что Вираг и Нора не уверены в будущем своей семьи в гомофобной Венгрии и задумываются о переезде. А значит, придется начинать жить с чистого листа: без работы, родного языка и друзей.

«Её матери» не претендует на то, чтобы рассказать об устройстве венгерской политики и о причинах гомофобии. Это очень личный портрет семьи, которой приходится бороться за своё счастье и благополучие. Мысль о том, что в твоей стране они невозможны — болезненная, но абсолютно понятная.



«Каждое тело» | Every Body

Реж. Джули Коэн, 2023 г.

Фильм «Каждое тело» режиссёрки Джули Коэн — из программы другого фестиваля, Tribeca 2023, но его очень хочется порекомендовать посмотреть всем без исключения. В нём три главных действующих лица: политическая консультантка и писательница Алисия Рот Вайгель, активист Шон Сайфа Уолл и небинарн_ая акт_риса Ривер Галло. Их объединяет одно. Они интерсекс-персоны, то есть те, кто рождены с анатомическими особенностями, не совпадающими с типичным определением мужского или женского тела. У кажд_ой из них за спиной — травмирующий опыт медицинских корректирующих операций. Эти операции должны были привести их внешний вид в соответствие с отметкой «мальчик» или «девочка», присвоенной им при рождении. С самого детства их заставляли хранить в секрете свой медицинский статус и притворяться теми, кем они себя не чувствовали. Но в этом фильме они открыто говорят о том, о чём одни говорить боялись, и на что другие предпочитали закрывать глаза.

В документалке есть ещё одна сюжетная линия, и подаётся она через архив телевизионных эфиров разных лет. Это история сексолога Джона Уильяма Мани, который, по сути, ввёл термин «гендерная идентичность». А ещё он популяризировал теорию о том, что «исправить» нетипичные гендерные признаки можно и нужно с помощью хирургии в раннем возрасте. В фильме показывают чудовищные последствия такой практики.

Любопытно, что «Каждое тело» начинается с совершенно нелепой подборки видео о гендер-пати по всему миру. Это когда родители узнают гендер будущего ребёнка не на приёме у врача, а устраивают вечеринку. Они разрезают торт, лопают воздушные шарики, запускают салюты, а порой придумывают и что-то более безумное. Если внутри окажется розовый — значит, девочка, если голубой — значит, мальчик. Но о том, что не всё в жизни чёрное и белое, а точнее, голубое и розовое, говорит статистика. Порядка 1,7 процента населения планеты рождаются с интерсекс-вариациями.



Так что этот фильм можно считать экспресс-энциклопедией: за полтора часа можно получить ответы на основные вопросы об интерсекс-людях, пусть даже самые неловкие. Отвечают главные герои_ни — не просто очаровательные (к концу фильма в них невозможно не влюбиться), но и отлично информированные. Алисия, Шон и Ривер прошли долгий и сложный путь в одиночку, когда было мало информации и дискуссий в обществе. Сегодня они занимаются активизмом, проводят выставки и выступают перед законотворцами, но главное — они приняли себя и живут открыто. Свою боль они превращают в топливо, чтобы эти истории не повторялись с другими. Работы впереди ещё много, но и документалисты останавливаться не намерены — много важных историй всё ещё не рассказано.