На нескольких международных кинофестивалях показали документальную картину Агнии Галдановой, в которой запечатлён последний год жизни в стране Джены Марвин, квир-перформансистки, политической художницы и звезды TikTok родом из Магадана. И это не только фильм в жанре «портрет крайне необычного человека», но и тихий приговор нынешней России.

Премьера фильма молодой режиссёрки Агнии Галдановой, выпускницы знаменитой московской Школы документального кино и театра Марины Разбежкиной и Михаила Угарова, состоялась весной 2023 года на South by Southwest Film Festival в Остине, Техас. Затем Queendom с успехом показали на Роттердамском кинофестивале. Это лишь некоторые из триумфальных показов картины, любые перспективы проката которой на родине, по местам многомесячных съёмок, сегодня выглядят абсолютно нереальными. Главная героиня этого док-портрета попадает во все мыслимые чёрные списки «экстремистов», бесконечно составляемых текущим российским режимом: в качестве открытой квир-персоны, как политическая художница и как радикальная активистка.



Джена Марвин, которая предпочитает эту форму паспортному имени Гена, родилась в 1999-м в Магадане и жила там до совершеннолетия вместе с бабушкой и дедушкой (родители давно умерли). Затем переехала в Петербург, где некоторое время училась искусству визажа, а потом решила заняться дрэг-искусством и причудливыми сюрреалистическим перформансами в нарядах-объектах из скотча, папье-маше и прочих материалов арте повера и панк-арта, сначала только в социальных сетях, а с последней протестной зимы 2021-го и на улицах. Быстро стала широко известной не в таких уж узких кругах: на момент бегства из России за творчеством Джены регулярно следили около миллиона пользователей TikTok и сотня тысяч в Instagram.

В столице Колымского края, с его мрачнейшей историей сотен тысяч погибших и замученных жертв ГУЛАГа, куда Джена приехала на побывку к родственникам, и начинается нервное повествование фильма. На малой родине Джена, которая «слишком рано совершила каминг-аут», прошла в своё время через череду унижений, буллинга в школе и прочих атрибутов жизни квир-подростка, но в «Queendom» почти не говорят о магаданском прошлом героини: реальность зимы-весны 2021 года и предвоенной Москвы и без того полна тревоги и волнений. Но разговоры героини с воспитавшими её бабушкой и дедушкой, по телефону и на магаданской кухне, — красноречивые и бурные. Например, дед, который безусловно любит Джену и желает добра, убеждает уже после начала войны «пойти в армию, чтоб стать там человеком». В фильме нет форсированного противостояния поколений: все любят друг друга, просто живут на разных планетах, и это очень печально.



Камера Галдановой снимает несколько протестных уличных перформансов Джены Марвин с близкого расстояния, не имитируя объективную отстранённость и фиксируя эмоции тех, кто это видит — полицейских, прохожих, кассирш в магазинах. Сама художница просто и ясно говорит о терапевтической или игровой стороне своих работ в публичном пространстве: «Мне нравится идея, что люди могут испытывать разные эмоции, глядя на мое искусство, — от гнева и страха до радости».

Вот она спускается по эскалатору метро в завирусившемся образе Слендермена: огромные конечности-ростки, чёрный блестящий комбинезон и максимально выбеленное лицо. Вот пробирается сквозь толпу ОМОНовцев и протестующих на акции в поддержку арестованного Алексея Навального в наряде из полосок российского флага, сделанного из скотча. А вот последняя публичная акция в Москве, 24 февраля 2022, когда Джена, уже ничего обнадёживающего или забавного в происходящем не видя, натягивает на себя конструкцию из колючей проволоки и идёт на отчаянную акцию протеста, которую жёстко и быстро разгонят.



Агния Галданова, конечно, показывает свою приверженность документальному методу Разбежкиной-Угарова: невидимое погружение в данную здесь и сейчас жизнь героини, без каких-либо претензий дополнительно её комментировать или «остранять». Но наряду с «сырыми», чаще всего партизанскими съёмками, в «Квиндоме» есть и совершенно магические фрагменты оригинальных видео Марвин или воспроизведений её перформансов.

Из этих сновидческих, снятых в замедленной съёмке отрывков понятно, насколько 23-летняя художница из Магадана уникальна для российской художественной сцены и контекста. При этом, разумеется, её образ и перформансы напоминают много о ком и о чём. Например, проход перед толпой перепивших десантников 2 августа на ВДНХ (в день ВДВ, проведение гей-прайда в который лет 10 назад обсуждалось в соцсетях в качестве гомофобного троллерского тропа) заставляет вспомнить куда более прямолинейную акцию с радужным флагом, которую сделал петербургский ЛГБТ-активист Кирилл Калугин. А то, как Джена в принципе сочетает дрэг-культуру с созданием диких «нечеловеческих» образов, в какой-то степени продолжает линию Ли Бауэри, иконы британской квир-сцены 1980-х.



Всё это так, но документальный портрет российской квир-художницы, которая бежит от собственного ополоумевшего государства, заставляет остро почувствовать эту уникальность. Ту энергию и особенный взгляд на мир, которые будут продолжать развиваться и цвести за пределами России: Джена Марвин эмигрировала во Францию в апреле прошлого года и продолжила там участие в перформансах, а также поучаствовала в выставке в парижском арт-центре POUSH, где были представлены работы художников в изгнании. Но для России её особенный взгляд утрачен, вполне вероятно, навсегда, никакой «прекрасной России будущего» под этими полицейскими и военными сапогами сейчас невозможно себе представить. И это, в общем, самый пессимистичный вывод из поразительного фильма про Джену Марвин.