Расселла Т. Дэвиса давно называют одним из главных архитекторов современной квир-теледрамы. Влиятельный британский сценарист и открытый гей, он совершил прорыв с сериалом «Близкие друзья», а позже подарил зритель:ницам «Доктора Кто»,«Огурец», «Это грех» и «Годы». Во всех своих работах Дэвис рассуждает не только о квир-опыте, но и о любви, семье и обществе. Его новый мини-сериал «На цыпочках» (Tip Toe) продолжает этот разговор, обращаясь к одной из самых болезненных тем: откату прав квир-людей и усилению квирфобной риторики. И этот сериал важно увидеть не только и не столько ЛГБТК+сообществу.

Дэвис всегда поднимает болезненные темы, но в этот раз решил обойтись без аллегорий и буквально пощёчиной погрузить нас в историю о том, как радикализация общества постепенно становится частью нашей жизни.

Первые минуты «На цыпочках» сразу задают мрачный тон. Мы оказываемся на тихой пригородной улице, где обычное семейное утро оборачивается загадочной сценой. Подросток смотрит в окно, женщина кричит, мужчина неподвижно стоит во дворе. Лишь когда камера отъезжает назад, зритель:ницам открывается шокирующая сцена. Дэвис всегда поднимает болезненные темы, но в этот раз решил обойтись без аллегорий и буквально пощёчиной погрузить нас в историю о том, как радикализация общества постепенно становится частью нашей жизни. После тревожного пролога действие переносится на десять дней назад и постепенно ведёт геро:инь к этому моменту. Причём эта сцена открывает каждый эпизод, обрастая всё новыми деталями.



Всего эпизодов 5, их действие разворачивается в Манчестере — городе, неразрывно связанном со всем творчеством Дэвиса. Именно здесь живут двое давних соседей. Лео Стратерс (Алан Камминг) — открытый гей и владелец квир-бара Spit and Polish на знаменитой Канал-стрит — улице, где разворачивались события Queer as Folk и которая давно стала одним из символов британской квир-культуры. Напротив живет электрик Клайв Госс (Дэвид Моррисси). Вместе с женой Мари (Пуки Квеснель) он воспитывает 16-летнего Джорджа (Джексон Коннор), а его старший сын Сол (Джозеф Эванс) помогает отцу в семейном бизнесе. На первый взгляд это обычные соседи, которых связывают годы мирного сосуществования. Но очень скоро становится ясно, что за дверями обоих домов скрываются совершенно разные миры.

Дэвис показывает знакомый механизм бытовой гомофобии: зачастую для ненависти не нужен никакой повод. Достаточно того, что человек открыто живёт своей жизнью и принадлежит якобы «не к той» социальной группе.

С каждым эпизодом Дэвис всё глубже погружает зритель:ниц в жизнь семьи Госсов. Брак Клайва и Мари трещит по швам, каждый из членов семьи хранит свои тайны, а разговаривать друг с другом здесь, кажется, не принято. Один сын скрывает свою гомосексуальность, второй зарабатывает на OnlyFans прямо из своей комнаты. Сам Клайв по ночам смотрит видео с реальными сценами убийств, постепенно погружаясь в мир насилия и конспирологических идей. И почему-то именно Лео, несмотря на многолетнее соседство, становится для семьи Госсов постоянным раздражителем. Он яркий, общительный (возможно, даже слегка чересчур) мужчина, готовящийся отметить 60-летие и не собирающийся отказываться от насыщенной личной жизни. Ну и что же тут криминального?! Дэвис показывает знакомый механизм бытовой гомофобии: зачастую для ненависти не нужен никакой повод. Достаточно того, что человек открыто живёт своей жизнью и принадлежит якобы «не к той» социальной группе.



Любопытно, что, по словам Алана Камминга, они с Дэвидом Моррисси дружат почти 40 лет и когда-то сами были соседями. Персонажа Лео Дэвис написал специально для Камминга, а сам актер предложил кандидатуру Моррисси на роль его экранного соседа. Тем интереснее наблюдать, как убедительно актёры показывают постепенную эскалацию взаимной ненависти. Дэвис традиционно транслирует свои ключевые мысли через разговоры персонажей. В одной из сцен Клайв говорит о том, как его раздражает «вся эта возня вокруг местоимений» небинарных людей. На что Лео отвечает:

«Это всегда было из-за вас, ребята. С самого рождения, на школьном дворе, это всегда вы пристально смотрите на нас и спрашиваете: „Так кто ты, в конце концов? Мальчик или девочка?“ Всю нашу жизнь: „Кто ты? Кто ты? Кто ты?“ И знаешь, что потом? Мы говорим: „Ладно, хорошо, вы победили! Мы сделаем, как ты хочешь. Если мы так сбиваем с толку, то я стану „она“, „она“ может стать „им“, а если это не сработает, я буду „они“. Что скажешь? Теперь доволен?“ Нет, всё сводится к тому, что вы говорите: „Как ты смеешь меняться? Как ты смеешь быть другим?“ Мы сделали именно то, чего вы хотели, а вам это, чёрт возьми, всё равно не нравится».



Другим голосом Дэвиса в сериале становится Мельба — подруга Лео, трансженщина, за плечами которой десятилетия борьбы за права квир-людей. Из-за этого она острее многих переживает нынешние изменения. В её словах звучат не только разочарование от осознания, что многие победы оказались временными, но и искренняя тревога за будущее. Иногда эти разговоры кажутся чрезмерно пессимистичными, иногда они скатываются к морализаторству или даже ворчанию человека, который убеждён, что мир становится только хуже. С другой стороны, именно в этих сценах чувствуется, сколько личной боли и искренности создатель:ницы вложили в этот сериал. Плюс ко всему, эти диалоги вполне можно использовать как методичку для коммуникации с теми, кто продолжает считать гомофобию, бифобию или трансфобию «просто личным мнением».



Временами кажется, что Дэвис пытается охватить слишком широкий круг тем, из-за чего отдельные сюжетные линии не всегда получают достаточного развития. «На цыпочках» затрагивает пандемию коронавируса, президентство Дональда Трампа, миграционный кризис и другие вопросы современной политики. Показателен, например, эпизод со Стефани — сестрой Лео, социальной работницей и вроде бы союзницей своего квирного брата. Она рассказывает о воспитаннике приюта — беженце, который, по её мнению, выглядит лет на двадцать с лишним, хотя утверждает, что ему всего четырнадцать, и представляет опасность для других детей, особенно девочек. В какой-то момент Стефани не выдерживает и язвительно бросает: «Он так самоидентифицируется. Это ведь вы, квиры, придумали». Вот вам и пример, показывает Дэвис, когда даже твои близкие люди, с казалось бы, прогрессивными взглядами, могут терять контроль над собой и забывать о толерантности. А СМИ и социальные сети всё это только культивируют.

«Наша нетерпимость, вспыльчивость, резкость, гнев. Все это только нарастает и нарастает, несомненно, из-за того, как мы общаемся — короткими всплесками текста, который невозможно стереть. Мы не эволюционировали, чтобы общаться таким образом. Это мир, в котором всё происходит с головокружительной скоростью, и как-то так получается, что всё это приводит к проблемам, а ЛГБТК+сообщество всегда оказывается в роли тех, кого обвиняют. Можно быть уверенным: всякий раз, когда проходят выборы, где бы то ни было, мы всплываем на поверхность и становимся одной из главных тем. Я говорю это как совершенно счастливый белый цисгендерный гей-мужчина. Если вы трансперсона, да поможет вам Бог!», — говорил создатель шоу в одном из интервью.

Расселл Т. Дэвис до последнего не хочет делить людей на хороших и плохих.

При этом чувствуется, что, несмотря на радикальность многих высказываний, Расселл Т. Дэвис до последнего не хочет делить людей на хороших и плохих. Он не делает Лео идеальным персонажем и оставляет за ним право на ошибки. Клайва тоже не превращает в карикатурного злодея, а пытается понять, как ненависть становится топливом для одного конкретного человека. Герой заперт в рамках токсичной маскулинности, где не принято говорить о чувствах, сомнениях и собственной уязвимости. Не находя поддержки в реальной жизни, он всё глубже погружается в «чёрную дыру» алгоритмов, которые постепенно превращают его растерянность и одиночество в озлобленность. Дэвид Моррисси играет Клайва с поразительной сдержанностью и одновременно глубиной, благодаря чему персонаж воспринимается пугающе реалистичным.

Дэвис уже почти три десятилетия мастерски документирует разные этапы истории британского квир-сообщества и одновременно фиксирует состояние общества, в котором оно существует.

И в целом, Дэвису в очередной раз удалось создать настолько живые и при этом совершенно не шаблонные истории, что даже довольно консервативная режиссура, словно из эпохи британского телевидения до появления стриммингов, нисколько им не вредит. Форма для него как будто вторична, куда важнее смысл и попытка попасть в нерв времени. Как ни крути, а сценарист уже почти три десятилетия мастерски документирует разные этапы истории британского квир-сообщества и одновременно фиксирует состояние общества, в котором оно существует. Queer as Folk говорил о видимости и освобождении, Cucumber — о жизни после достигнутых побед, It's a Sin возвращал память о поколении, пострадавшем от эпидемии ВИЧ. Years and Years был не столько квир-драмой, сколько тревожным для всех людей портретом ближайшего будущего, который предугадал многие реальные политические и социальные процессы. Например, одна из его центральных сюжетных линий посвящена гей-паре, где один из партнёров вынужден бежать из Украины, оказавшейся в российской оккупации и начавшей преследования квир-людей. Сериал, к слову, был выпущен за три года до полномасштабного вторжения России. Возможно, Дэвису удаётся не только тонко улавливать дух времени, но и предсказывать будущее. Если так, хочется верить, его следующий проект привнесёт долю оптимизма.



Пока же «На цыпочках», пугающий и отрезвляющий мини-сериал об эпохе отката в правах квир-людей, становится важной главой в летописи, которую последовательно ведёт квир-рассказчик. Это, возможно, самая бескомпромиссная история Дэвиса на сегодняшний день. Увы, те, кому она адресована — люди, подобные Клайву, — едва ли когда-нибудь захотят её увидеть.