Движение Радикальных фей зародилось в Америке в конце 70-х годов как альтернатива мейнстримному гей-движению. Оно включает в себя элементы неоязычества, экологизма и анархизма, пережило эпидемию СПИДа и вот уже 45 лет помогает квир-людям по всему миру обретать чувство сообщества и принятия себя.
Специально для «Бок о Бока» гей-активист Тимофей Созаев поговорил с двумя давними участниками Радикальных фей Терри Каваной и Эдом Вульфом о том, какие ценности и идеи стоят за этим почти полувековым движением. Полную версию разговора можно послушать в выпуске нашего подкаста.
Терри Кавана (имя в сообществе фей – Хэммер), – социальный работник, участник слётов Радикальных фей с 1980 года. Эд Вульф (имя в сообществе Фей – Эд Всех Людей) – работник сферы ВИЧ и СПИДа с 40-летним стажем.
Мы «другие» не случайно: как возникли Радикальные феи?
ХЭММЕР: Изначально слово «фея», по-английски fairy, использовалось в середине 20-го века в качестве оскорбления в адрес феминных или, как тогда говорили, «манерных» геев. Когда появились Радикальные Феи и переприсвоили его себе, оно вновь обрело позитивный оттенок. В реклейминге сыграла роль и ассоциация с феями как волшебными существами.
Гарри Хэй и другие основатели Радикальных фей обращались к геям, которые не хотели ассимилироваться по типу «я хочу такие же права, как у вас, гетеросексуалов» и предложили альтернативный взгляд: мы другие не случайно, наша инаковость — это то, что делает нас отдельным меньшинством, а не частью мейнстрима. Первое Приглашение предлагало геям отправиться на природу, провести побольше времени друг с другом и выяснить, психологически и физически, что мы за люди, откуда мы пришли. Со временем концепция Фей стала популярной и нашла отклик у других квир-людей, поэтому наша идея стала открыта для персон всех диапазонов ЛГБТКИ+ спектра.
На мой взгляд, чрезвычайно важно, что мы проводим глубокую исцеляющую работу друг для друга. Когда люди осознают это, они понимают, что слёты Фей – это место глубокого и радикального принятия себя как другого человека на этой планете.
Миру нужны аутсайдеры, или что плохого в ассимиляции
ЭД: Когда ты растёшь и чувствуешь себя «другим», ты не вписываешься в общество. Быть «другим» начинает казаться чем-то негативным. И одна из вещей, которые я заметил, присоединяясь к любому сообществу «других», – это что вы начинаете понимать, что в том, чтобы быть «другими», есть сила. А быть Радикальной феей подразумевает, что ты «другой», ты маргинал, ты аутсайдер, и для тебя есть место. На самом деле миру нужны аутсайдеры – люди не от мира сего. Так много квир-людей – дизайнеры, творцы, мыслители, законодатели моды. Так что мир должен быть благодарен за Радикальных фей и за всех остальных групп аутсайдеров.
ХЭММЕР: С точки зрения психологии развития, первое, что делают младенцы – это отражаются в своих родителях. Именно так мы становимся людьми. Ну а гомосексуальных людей это происходит иначе: когда мы переходим к сексуальному развитию – а в обществе нет места, где квир-люди могли бы видеть друг друга, – это наносит нам вред. Поэтому в угнетающих культурах так много травмированных квир-людей – они не могут отражаться, видеть друг друга, не понимают, что с ними всё в порядке.
Поэтому нельзя ассимилироваться в гетеросексуальной культуре, пока вы не обретёте чувство собственной идентичности, чувство собственного благополучия. На слётах Фей люди видят друг друга и впервые видят себя. Иногда им по 20 лет, иногда по 50, а иногда и по 70. Именно поэтому это сообщество такое сплочённое.
Говорить от сердца: что такое сердечный круг?
ЭД: Сердечные круги – это ключевая часть наших больших слётов. Мы собираемся, люди садятся в круг, мы обсуждаем основные правила. Мы договариваемся, что когда кто-то говорит, остальные слушают, соглашаемся не давать советов и соблюдать конфиденциальность. Люди могут прийти, рассказать свою правду и знать, что их увидят.
Когда мы с Хэммером поехали в Санкт-Петербург, Тим пригласил нас на встречу сообщества, и мы решили, что проведём там несколько сердечных кругов. Мы пришли в Центр Действие, принесли ожерелье, принадлежавшее Гарри Хэю, и передавали его по комнате, а люди говорили. Почти все в кругу говорили по-русски. Несколько человек говорили по-английски, и сначала мы переводили, но потом сказали: «Хватит переводить. По-английски или по-русски, просто говорите от сердца». Я не понимал произнесённых слов, но это было не важно. Вы видели, и вы чувствовали сердцем, когда люди передавали ожерелье по кругу, что они делятся тем, что они «другие», что они одиноки, что они счастливы быть здесь. Это был один из самых мощных сердечных кругов, в которых я когда-либо участвовал.
Руководство по проведению сердечных кругов на русском языке можно прочитать здесь.
Мир как таинственная сила: в чём заключается духовность Радикальных фей?
ЭД: Квир-люди были частью культуры со стародавних времен. До того, как появились Радикальные феи, они были деревенскими людьми, которых считали ведьмами. Странные люди в конце пути, которые жгут ладан и верят, что луна – это богиня, ветер – дар Вселенной, а вода может предсказывать будущее, и прочие всевозможные способы, которыми язычники пытались увидеть мир, отличные от иудео-христианской модели.
Именно в этом я вижу духовность Радикальных фей: мы заимствуем что-то из традиций за пределами иудео-христианской модели и пытаемся видеть в мире гораздо более таинственную силу, чем можно выразить словами. Это более древний способ попытаться проникнуться тайной того, что значит быть здесь, на этой планете.
Глубокое чувство сообщества: как Феи пережили эпидемию СПИДа?
ХЭММЕР: Это прозвучит странно, но изначально Феи, как и многие другие сообщества, дистанцировались от эпидемии СПИДа, потому что она была слишком пугающей. Им казалось, что СПИД – это для грубых и жёстких нью-йоркских геев, которые всю ночь ходят по клубам и принимают наркотики, а нас это не коснётся. Конечно, это была полная чушь и отрицание, вызванные самозащитой.
В конце концов СПИД сильно ударил по Феям, как и по другим, особенно сексуально активным геям. Так что мы столкнулись со множеством случаев СПИДа и множеством смертей. Думаю, Феям было в некоторой степени легче, потому что у нас было глубокое чувство сообщества, это чрезвычайно важно, когда мы сталкиваемся с катастрофическими экзистенциальными кризисами.
Ещё одно преимущество – это межпоколенческая природа Фей. Сталкиваясь с кризисом, сообщества часто обращаются к старейшинам. А у Фей уже было естественное межпоколенное сообщество. За нашими столами регулярно ужинают мужчины 25 или 30 лет, 40 лет и 80 лет. Так это происходило во время эпидемии СПИДа, и это было крайне важно для нашей долгосрочной гибкости и жизнеспособности.
И ещё у нас было чувство духовности, которое придавало нам стойкость. Людям, которые чувствовали себя угнетёнными мейнстримными религиями, приходилось копать гораздо глубже, чтобы отыскать в себе чувство стойкости. Так что у Фей были все эти преимущества: сообщество, связь поколений, чувство духовности, и они привнесли их в эпидемию и кризис СПИДа.
Мы везде: где искать Радикальных фей?
ХЭММЕР: Движение Фей сильно расширились. Около 25 лет назад вся концепция Фей медленно развивалась в Европе, но затем стала стремительно набирать обороты. В Берлине, Портленде, Сан-Франциско, Нью-Йорке, Париже, Лондоне существуют очень глубокие и основательные сообщества Радикальных фей.
Благодаря масштабным путешествиям Феи разлетелись по всему миру. В Китае прошло три слёта. Мы провели Глобальный слёт в Южной Африке, сейчас планируем ещё один в Южной Америке. Мы везде, мы говорим на многих языках. За последние четыре Глобальных слёта мы перевели наши Приглашения как минимум на 20 разных языков, включая зулу и суахили.
Самый простой способ нас найти – это зайти в интернет. Есть сайт со списками сообществ Фей по всему миру. Обнаружить нас в некоторых странах может быть непросто, но мы здесь, мы растём, и с нами всегда можно связаться по интернету. В современном мире нет причин быть в изоляции!
