Закончился показ второго сезона основанной на реальных событиях антологии главного квир-кинематографиста современности Райана Мёрфи. Большую часть сезона снял Гас Ван Сент. Они с Мёрфи в равных пропорциях смешали великосветскую комедию с трагедией античного масштаба, чтобы произнести остроумные, но неутешительные высказывания о гомофобии, мизогинии и пропасти классового неравенства.
Первый сезон грандиозной по замыслу и воплощению антологии «Вражда» вышел семь лет назад и был посвящён соперничеству двух великих голливудских див Джоан Кроуфорд и Бетт Дэвис. Столкновение актрис в исполнении Джессики Лэнг и Сьюзен Сарандон случилось на съёмках фрейдистского хоррора Роберта Олдрича «Что случилось с Бэби Джейн?» (1962). Мёрфи снял одновременно ироничную оду золотому веку Голливуда и безжалостную драму про шоу-бизнес, подчинённый интересам гетеросексуальных мужчин, методично уничтожающий карьеры, дружбу, достоинство и жизни пойманных в его сети женщин.
Вторая история знаменитой вражды, упакованная в восемь серий, предлагает взгляд ещё более радикальный и безнадёжный. Причём взгляд этот не только на киноиндустрию или узкий круг селебритис, но и на всё социальное устройство. Потому что мир, конечно, претерпел ряд обнадёживающих изменений за полвека, но какие-то вещи – безраздельная власть денег, например, или патриархальная иерархия – пребывают и поныне.
Литературная основа сериала и трудная судьба Трумена Капоте
Сценарий «Капоте против “лебедей”» написан по мотивам двух текстов: нон-фикшена Лоренса Лимера «Женщины Капоте: правдивая история любви, предательства и лебединой песни эпохи» и «Услышанных молитв», последнего, незаконченного романа заглавного героя.
Книга Лимера вышла совсем недавно, в 2021-м, и представляет собой нечто прямо противоположное документальному расследованию. Фактически Лимер в абсолютно таблоидном стиле выставил Капоте его светских подруг бесчеловечными монстрами, не проявив ни грана сочувствия ни к кому из них. Разумеется, такое не могло понравиться ни ныне живущим родственникам Капоте, ни рецензентам: «Не обладая мифотворческим воображением своего героя, Лимер может лишь перелопачивать печальные, гнусноватые факты, что красноречиво напоминает о том, почему нам всё же нужна художественная литература». Сериал Мёрфи и Ван Сента получился, конечно, человечнее первоисточника.
Что же до «Услышанных молитв», то финальный роман Капоте то ли потерян, то ли уничтожен автором, то ли вовсе не был никогда толком сочинён. За эпопею, живописующую нравы богемной буржуазии 1950-70-х в духе прустовского цикла «В поисках утраченного времени», издатели годами выплачивали огромные авансы, однако все дедлайны Трумен планомерно срывал. Как бы то ни было, в течение нескольких лет свет увидели четыре главы. Эти отрывки, особенно первый, вышедший в ноябре 1975 года в журнале Esquire «Берег Басков, 1965», произвели оглушительный эффект, поссорили Капоте со всем нью-йоркским высшим светом и без преувеличений уничтожили его карьеру и судьбу.
Трумен Капоте (1924-1984) – один из важнейших писателей американской литературы второй половины XX века, один из немногих открытых геев в этом литературном мире (наряду с Гором Видалом, Теннесси Уильямсом, Джеймсом Болдуином – одна из ключевых серий «Вражды» целиком посвящена общению Капоте с последним). Был брошен беспокойной матерью (появляющейся в сериале в виде призрака, сыгранного Джессикой Лэнг) на попечение чудаковатых родственниц в Монровилле, штат Алабама. Первое своё большое произведение, неоготический роман «Другие голоса, другие комнаты» (1948), посвятил сонной мистической атмосфере американского Юга, наполненной призраками и сексуальным томлением. Другую свою страсть, одержимость высшим светом, ресторанами, а также загадочными и втайне трагичными дивами, прекрасными птицами этого буржуазно-богемного нью-йоркского небосклона, Капоте с максимальным блеском выразил в 1958-м в повести «Завтрак у Тиффани». На то, чтобы считаться прототипами главной героини Холли Голайтли, потом претендовали с десяток знаменитых тусовщиц, а триумф довершила экранизация с Одри Хепбёрн. Так молодой писатель на какое-то время стал частью вожделенного великосветского мира.
Последующий крах случился прямо посреди благополучного существования беллетриста-суперзвезды, которому едва перевалило за 40. Статуса важнейшего литературного новатора и к тому же моднейшего автора Капоте окончательно добился книгой «Хладнокровное убийство» (1966), документальным романом про двоих молодых маргиналов, от скуки и безнадёги зверски убивших первую попавшуюся семью и приговорённых к смертной казни. Во время долгой работы над этим текстом, ставшим вершиной жанра и стиля «новой журналистики», Капоте очевидно увлёкся одним из убийц, Перри Смитом. Лимер без каких-то доказательств сообщает, что он даже подкупил охрану блока смертников, чтобы заняться с ним сексом напоследок: этот пассаж вызвал наибольшее возмущение семьи Капоте по выходу книги. Несомненно, что тогда же писатель стал гораздо больше пить и вообще испытал серьезный психологический надлом, о подробностях которого нам ничего не известно. Однако первыми жертвами кризиса стали его нежнейшие подруги, ярчайшие фигурантки нью-йоркской светской сцены, которых Капоте называл «мои лебёдушки».
«Лебёдушки» Капоте: бедные маленькие богатые
В числе закадычных подружек и верных конфиденток Трумена Капоте побывали многие известные женщины, от голливудского секс-символа и мученицы Мэрилин Монро до взбалмошной наследницы с творческими амбициями Глории Вандербильт. В ядовитой главе нереализованного последнего романа «с ключом», названной в честь самого модного ресторана середины 1960-х La Côte Basque, больше всего досталось нескольким из них. Писатель выволок на свет божий супружеские измены, вредные привычки, криминальное прошлое и расистские предрассудки своих светских приятельниц. Имена большинства из них для порядка изменены, да и то не все.
В самом прямом смысле жертвой литературной диверсии бывшего друга, по слухам, оказалась мультимиллионерша Энн Вудворт (в сериале её феерически изображает Деми Мур). Капоте, не потрудившись изменить имени, пересказал в печати сплетню, что светская львица 20 лет назад якобы застрелила мужа, желавшего развестись, и ушла от правосудия с помощью взяток и коррупции. В итоге Вудворт смешала виски с цианидом: это самоубийство стало началом настоящей катастрофы, причём главным образом для самого Капоте, утверждавшего, что отомстил бывшей подруге за брошенную в его адрес фразу «а, этот маленький п*дик». В сериале связь суицида Вудворт с текстом Капоте подана как очевидная, хотя в реальности трагедия случилась за полторы недели до публикации, а представить, что редакция Esquire посылает всеобщей парии черновики или типографские гранки, довольно сложно.
Остальные «лебеди» в сериале Мёрфи выведены под своими подлинными именами, а сыгравший их квартет знаменитых актрис поражает силой и достоверностью игры. Ли Радзивилл (Калиста Флокхарт), родная сестра Жаклин Кеннеди-Онассис, блистательная и нетерпимая дизайнерша интерьеров. Олицетворение нью-йоркской элиты Слим Кит (Дайан Лейн), выбравшаяся из калифорнийской глуши, что до предела закалило её характер. Си-Зи Гест (Хлоя Севиньи) – самая добрая из всех, родившаяся в семье бостонских «старых денег», увлечённая садоводством. Наконец, Бейб Пейли (Наоми Уоттс), жена создавшего сеть CBS телемагната, «само совершенство», законодательница нравов и мод в этом элитарном кругу. Бейб, уже зная о своём онкологическом диагнозе, тяжелее всего примет предательство лучшего друга Трумена, драма их отношений – сюжетный нерв сериала.
За судьбой каждой из великосветских див прячутся травма, боль, тщательно скрываемая за безупречным фасадом невесёлая правда. Одна принуждена играть роль, уготованную её происхождением и браком по расчёту: чего она хочет на самом деле, не имеет значения. Другая живет с нелюбимым и никчёмным мужем, изменяющим направо и налево, и опять-таки прячет ярость и презрение за маской идеальной невозмутимости. В этой тревожной атмосфере совершенно неудивительно, что разоблачительный текст Капоте воспринимается его подругами как вероломное предательство. Сам он, в свою очередь, тоже далеко не самый приятный тип (Том Холландер изображает писателя так, что порой к нему испытываешь прямо-таки отвращение).
Подлинный мотив своей литературной диверсии Капоте в диалоге с Болдуином (Крис Чок) озвучивает вполне чётко: «Мы, гомосексуалы, для этих дам что-то вроде шпицев: нас обнимают, когда хочется прижаться к чему-то пушистому, а стоит нам зарычать или показать зубы, тут же отправляют в собачий приют». Боль от бесконечной «доброжелательной» гомофобии вкупе с ощущением классовой пропасти (Трумену не раз давали понять, что он кто-то вроде любимого придворного шута) нашли свой выход. Но истинные хозяева этого мира, этой ярмарки тщеславия – это пресловутые белые гетеросексуальные мужчины с огромными деньгами. С ними ничего трагического, непоправимого в этой истории не произойдёт, они всегда выплывут.
Ван Сент, кэмп и поэтический реализм
Чтобы перенести на малый экран эту запутанную драму зависти, противостояния и дурных намерений длиной в десятилетие, необходим был именно Райан Мёрфи. Сатирик, мастер развлекательного контента и политический активист в одном лице, он обладает редким талантом сочетать иронию с сентиментальностью, а серьёзный социальный пафос – со вкусом к кэмпу. Мёрфи идеально соответствует формулировке кэмпа по Сьюзен Зонтаг: «Кэмп ни в коем случае не осуждает. Кэмп великодушен. Он хочет наслаждаться. Он только выглядит злобным и циничным. Кэмп не утверждает, будто быть серьёзным значит иметь дурной вкус; это не насмешка над тем, кто преуспевает в своей серьёзности».
Новое шоу Мёрфи, разумеется, понравилось далеко не всем. Некоторые критики упрекают сериал за то, что героини получились поверхностными и жестокими, и, по-моему, это несправедливый упрёк. Другие, напротив, пишут: столь яркие жизни, мол, показаны скучно и пресно, без испепеляющего огня, а также обойдён вниманием тот период жизни никогда не трезвевшего Капоте, когда он был одной из главных звёзд клуба Studio 54, священного храма короткой эпохи кокаинового диско (и это правда досадное упущение).
Однако сдержанная интонация сериала связана с авторским взглядом Гаса Ван Сента, чья работа делает эту экранизацию выдающейся. Режиссёр-классик независимого кино как никто умеет создавать панорамы замкнутых сообществ с их внутренней динамикой власти и подчинения, любви и ненависти, идёт ли речь о неприкаянных наркопотребителях, как в «Аптечном ковбое», «бунтующих без причины» аутсайдерах, как в «Моём личном штате Айдахо», подростках-скейтерах, как в «Параноид-парке», или гей-активистах, как в оскароносном «Харви Милке». Так и тут: бесконечные тоскливые обеды и вечеринки «лебёдушек», тоска отвергнутого ими Капоте показаны на фоне общей картины богемного-светского Нью-Йорка 70-80-х с его лицемерием, печалью и вайбом войны всех против всех.
Впечатляет и безжалостный реализм, с которым изображена повседневная жизнь гея средних лет, не собирающегося останавливаться на пути саморазрушения. Капоте в диких количествах поглощает алкоголь, смешивая его с аптечными стимуляторами и барбитуратами. А его взаимоотношения с любовником, молодым жестоким банкиром (в этой роли – британская гей-икона Рассел Тови, прославившийся ролями в квир-сериалах «В поиске» и «Годы и годы») – горькая и типичная история систематического кошмарного абьюза.
Но Ван Сент не был бы собой, если б не разбавил этот мрак и тлен своей излюбленной метафизической поэзией. Самые пронзительные моменты новой «Вражды» происходят в зыбком мире снов, мечтаний и посмертных рандеву. В этих сценах, особенно в двух мощных финальных эпизодах, открывается возможность любви и полного примирения. На самом деле открывается обнадёживающее и невозможное пространство утопии, в стремлении к которой так похожи Райан Мёрфи и Гас Ван Сент.
