Известные режиссёры часто жалуются на то, что кино способно повлиять на жизнь людей, но не способно её кардинальным образом изменить. Роза фон Праунхайм точно знает, что это неправда. Его фильмы привели к появлению в Западной Германии первых правозащитных ЛГБТ-организаций и вдохновили на борьбу тысячи людей.

Само имя Розы фон Праунхайма – уже в некотором роде и произведение искусства, и революционный манифест. Броский псевдоним был составлен из важных и явно символических для режиссёра слов. Роза – это в честь «розового треугольника» (Rosa Winkel). В нацистской Германии такие треугольные нашивки должны были носить в лагерях гомосексуалы. Праунхайм – название района во Франкфурте-на-Майне, где режиссёр вырос. Приставка «фон» – одновременно и игра с аристократическим происхождением (в данном случае вымышленным), и буквальное указание на топоним как на малую родину: Роза фон Праунхайм – это Роза из Праунхайма, self-made man, который всегда помнит, кто он и откуда.

С его настоящим именем всё уже не так однозначно. В 58 лет режиссёр узнал, что был усыновленным ребёнком. Биологическая мать родила его в центральной тюрьме Риги во время нацистской оккупации. После окончания войны она попала в психиатрическую клинику и там скончалась. Так что по документам он Хольгер Мишвицки, а в реальности – Хольгер Радтке. Праунхайм не был бы собой, если бы в итоге не сделал об этом фильм. «Мои матери: поиск следов в Риге» (Meine Mütter – Spurensuche in Riga, 2007) – дотошное расследование обстоятельств собственного рождения, которое оборачивается историческим триллером.



как фон праунхайм ворвался в кино: гротеск и призывы к бунту

В юности он мечтал стать художником и даже учился в Высшей школе искусств в Западном Берлине, но диплом так и не получил: его слишком увлёк кинематограф. Первый по-настоящему известный фильм фон Праунхайма вышел в 1971 году. Смотреть его без смеха не получается даже сейчас. «Валик» (Die Bettwurst) – история любви двух карикатурных персонажей, мужчины и женщины. Дитмар и Луци знакомятся на набережной Киля, начинают встречаться, а потом Луци похищают загадочные бандиты, с которыми Дитмар был связан в прошлом. Герою удаётся освободить возлюбленную, и в финале они радостно садятся в самолет, чтобы улететь в счастливое будущее.

Выглядел «Валик» как фильм категории С, как низкобюджетная и вызывающе аматёрская поделка, снятая человеком, который, казалось, впервые в жизни взял в руки камеру. Актёры заикались и периодически смотрели прямо в объектив, изображение расплывалось, звук пропадал, диалоги поражали своей примитивностью. Это было так плохо, что почти хорошо, к тому же объект сатиры публикой был угадан безошибочно. Автор «Валика» издевался над буржуазным гетеросексуальным союзом как таковым, а также над нелепыми попытками гея (в ориентации Дитмара не оставалось сомнений) вписаться в прокрустово ложе «традиционных ценностей». В Западной Германии фильм получил культовый статус, а через два года режиссёр снял с теми же актёрами сиквел – «Берлинский валик» (Die Berliner Bettwurst, 1973).



Одновременно с шутником из Франкфурта карьеру начинали те, кого сейчас считают классиками «Нового немецкого кино» 60-х и 70-х: Фассбиндер, Вендерс, Шлёндорф, фон Тротта, Клуге, Херцог. Удивительно, но имя фон Праунхайма почти никогда не ставится рядом с их именами, хотя он представляет то же самое поколение и ту же самую новизну, рождённую на волне левых студенческих протестов. У этого странного отрицания есть свои причины. Режиссёры «новой волны» хотели для начала изменить сам кинематограф: его форму, способ производства и финансирования. Фон Праунхайм всегда видел кино как способ изменить жизнь. Какой смысл добиваться формального совершенства одного фильма, если за то же время можно снять три несовершенных? «Жизнь интересует меня куда больше, чем искусство», – открыто декларировал он.

В том же 1971 году на экраны вышла самая известная картина в фильмографии фон Праунхайма – «Не гомосексуал извращён, а ситуация, в которой он живёт» (Nicht der Homosexuelle ist pervers, sondern die Situation, in der er lebt). За несколько лет до этого в Западной Германии был отменён 175-й параграф, предполагавший уголовную ответственность за гомосексуальные отношения между мужчинами. Фильм представляет собой что-то романа воспитания. По сюжету главный герой Даниэль приезжает из небольшого города в Берлин, начинает жить жизнью типичного берлинского гея и из наивного провинциального мальчика постепенно превращается в разочарованного и одинокого циника, который при этом очень боится постареть и потерять сексуальную привлекательность.



Новаторство заключалось в том, что автор фильма обращался не к гетеросексуальной аудитории, а к самим геям. На экране они были представлены как пассивное, разрозненное, забитое, озабоченное только модой и сексом, окуклившееся в своих страхах сообщество. Попугаи, которые постоянно красуются друг перед другом в вычурных шмотках, а в долгосрочных отношениях зачем-то копируют модель патриархального брака со всеми её недостатками. Картина открыто призывала к бунту и подсказывала, что нужно делать. В финале Даниэль становился членом коммуны, которая борется за права ЛГБТ. «Гордитесь своей гомосексуальностью! – кричал закадровый голос. – Вон из туалетов! Займите улицы! Свободу геям!»

Плакатные призывы понравились далеко не всем, но фон Праунхайм позаботился о том, чтобы на каждом показе фильма присутствовал либо он сам, либо другие члены съёмочной группы. Это привело к бурным общественным дискуссиям. Нужный результат был достигнут: в городах Западной Германии начали возникать первые правозащитные организации, во главе которых стояли гомосексуалы. Ещё через год картину показали по западногерманскому телевидению. Немецкий кинокритик Дитрих Кульбродт сравнил этот показ со Стоунволльскими бунтами в США. Эпатажное авторское кино, как и мечтал фон Праунхайм, наконец-то меняло мир.

как фон праунхайм всех достал: аутинг и кампания за безопасный секс

С тех пор он всегда находился на переднем крае борьбы. На мировую эпидемию СПИДа режиссёр откликнулся документальной трилогией «Молчание = Смерть» (Schweigen = Tod, 1989), «Позитивный» (Positiv, 1990) и «Задница горит» (Feuer unterm Arsch, 1990). Первые два фильма снимались в Нью-Йорке, где фон Праунхайм тогда жил, и рассказывали о борьбе с эпидемией местного коммьюнити, состоявшего из артистов, художников и музыкантов. Третья картина была посвящена Берлину, но в прокат так и не вышла. Многие соотечественники автора отрицали ВИЧ и всерьёз заявляли о том, что «навязывание» презервативов – это покушение на их свободу.



Фон Праунхайм лично проводил образовательные кампании и на всех углах твердил о необходимости безопасного секса. В этот период от него отвернулись многие поклонники, посчитавшие его моралистом и паникёром. Отдельно режиссёра возмущала реакция СМИ: в какой-то момент все новости о гомосексуалах стали некрологами. «Я был очень зол. Мои друзья умирали. Активисты умирали, – рассказывал он позже в интервью. – Газеты писали о геях только как о больных и проблемных людях, у которых всегда какие-то неприятности. В то же время в обществе существовали вполне счастливые, богатые и влиятельные гомосексуалы, которые продолжали сидеть в шкафу. Для публики они изображали романы с девушками».

В порыве злости фон Праунхайм совершил поступок, который и сейчас всплывает в любых обсуждениях его творчества. В 1991 году он выступил по немецкому телевидению и публично разгласил информацию о гомосексуальности двух любимцев публики: комика Хапе Керкелинга и телеведущего Альфреда Биолека. Ни одной из жертв это заявление не сломало ни жизнь, ни карьеру, но аутинг есть аутинг. На режиссёра обрушился вал общественного негодования. Некоторые организации призвали бойкотировать его фильмы. Многие близкие друзья перестали с ним разговаривать. Кто-то не простил его до сих пор.

как фон праунхайм создал киноэнциклопедию жизни немецких квиров

Из документальных и игровых картин фон Праунхайма можно составить целую квир-энциклопедию XX века. Он проделал огромную работу по исследованию биографий исторических ЛГБТ-персон и превратил их в героев своего кино. И это были не только мужчины. «Анита – танец страсти» (Anita – Tänze des Lasters, 1988) – фильм о танцовщице и актрисе Аните Бербер, которая жила в Веймарской Германии, позировала художнику Отто Диксу и вызвала общественный скандал, когда ушла от мужа к подруге. «Тэлли Браун, Нью-Йорк» (Tally Brown, New York, 1979) – документальная лента о певице и актрисе Тэлли Браун, участнице «Фабрики» Энди Уорхола. «Я сам себе жена» (Ich bin meine eigene Frau, 1992) – история трансгендерной женщины Шарлотты фон Мальсдорф, которой удалось основать единственный в ГДР частный музей, посвящённый эпохе грюндерства.



Визуальный стиль его фильмов на протяжении этих лет почти не менялся. Он по-прежнему пренебрегает вещами, за которые на других площадках легко увольняют. Звук у фон Праунхайма не должен быть идеальным, камера может дергаться в любую сторону, мизансцена – а зачем она нужна? Во многих картинах он сам выступает и продюсером, и оператором, и художником, и монтажёром. Актёров предпочитает непрофессиональных, хотя в его фильмах в разные годы снимались и звезды немецкого кино. Показное «дилетантство» здесь возведено в культ, но это совершенно сознательный выбор. Фон Праунхайм никогда не хотел быть великим творцом в традиционном понимании этого слова. С его точки зрения, как только ты начинаешь водить хороводы вокруг искусства, то тут же порождаешь классическую (патриархальную, буржуазную) вертикаль с гением на вершине, который может творить что угодно во имя мифических высоких целей.

В этом заключалось его главное расхождение с Райнером Вернером Фассбиндером, лидером «Нового немецкого кино» 70-х. Фон Праунхайм никогда не скрывал своей неприязни к нему. «Его сотрудники должны были быть рабами, актёры – марионетками. Просто поразительно, сколь многие принимали всё это с благодарностью, сколь многие – и не только в Германии – до сих пор жаждут сильной руки, гения, который примет за них все решения».

как фон праунхайм соперничал с фассбиндером и победил

В 2000 году, через 18 лет после смерти соперника, фон Праунхайм выпустил документальный фильм «Для меня существовал только Фассбиндер» (Für mich gab's nur noch Fassbinder), который состоял из исповедальных бесед с любимыми актрисами режиссёра и его ближайшими соратниками. Почти все изложенные в нём факты были известны и раньше, но фон Праунхайм намеренно не включил в повествование ни одного отрывка из фильмов коллеги и оставил только грустных женщин, рассказывающих об унижениях и издевательствах – и искренне благодарных своему мучителю за возможность стать частью великого замысла.



При этом трудно не заметить, как много общего было у Фассбиндера и фон Праунхайма. Оба работали в сумасшедшем темпе и снимали по несколько картин в год, оба были эксцентриками, пусть и разного толка. Оба, будучи открытыми гомо-/бисексулами, женились на своих актрисах, продолжая отношения с мужчинами, оба претендовали на звание главного квир-режиссёра в истории немецкого кинематографа. Надо признать, что в этой битве однозначно победил фон Праунхайм, хотя победа превратила его в маргинала, в то время как Фассбиндер продолжает считаться универсальным автором.

Фильмы фон Праунхайма тоже так или иначе вращаются вокруг личности своего создателя – недаром в его творчестве так много автобиографий. Самая известная из них – «Неврозия. 50 лет извращений» (Neurosia - 50 Jahre pervers, 1995), снятая к полувековому юбилею режиссёра. Никакой традиционной хроники в ней, естественно, нет и в помине. Интрига закручена вокруг загадочной смерти главного героя (то есть самого фон Праунхайма), которую расследует сексапильная телевизионная репортёрка. В ходе съёмок она встречается с друзьями и партнёрами Розы, и те не скупятся на колкие слова в адрес «покойника», вспоминая, каким странным и неприятным типом он был. Некоторые, впрочем, добавляют важную ремарку про большой член. Очень большой. Даже слишком большой.



Многие его картины – это чистый кэмп. Витальная вульгарность, нарочитая театральность, «безбоязненный и веселый гедонизм», о котором писала в 60-е годы Сьюзен Зонтаг в своих «Заметках о кэмпе». Это попытка рассказать о квир-сообществе языком, максимально приближённым к сути понятия «queer» и максимально удалённым от всего, что утвердилось в качестве общественной нормы. В то же время фон Праунхайм, как никто другой, знает, как важно в некоторые моменты быть серьёзным. Он лишь слегка улыбается, исследуя жизнь гомосексуалов, состоявших или состоящих в ультраправых группах, в документальном фильме «Мужчины, герои, голубые нацисты» (Männer, Helden, schwule Nazis, 2005), и совсем не смеется, когда рассказывает о судьбах вовлечённых в проституцию ещё в детском возрасте хастлеров в картине «Мальчики с вокзала Зоо» (Die Jungs vom Bahnhof Zoo, 2011).

Сейчас ему 77, и он продолжает выдавать по фильму в год – завидный темп даже для молодого автора, что уж говорить о классиках. Его заслуги признаны не только профессиональным сообществом: в 2012-м фон Праунхайм получил орден «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия». В апреле этого года корреспондент газеты Die Zeit спросил режиссёра, что он будет делать, если мир внезапно начнёт погибать? Ответ был прост и лаконичен: «До самого последнего момента я буду снимать об этом кино».