Классика итальянского кино, внезапно ставшая очень актуальной. Домохозяйка и диктор радио, уволенный за гомосексуальность, вместе проводят день в опустевшем доме в Риме, пока остальные жильцы ушли смотреть на Муссолини и Гитлера. Её играет Софи Лорен, его — Марчелло Мастроянни. 

6 мая 1938 года. Рим гудит. В столице Италии встречаются два диктатора: Бенито Муссолини принимает у себя Адольфа Гитлера. В огромном многоквартирном доме своё утро — утро необычного дня — начинает обычная итальянская семья: домохозяйка Антониетта (Софи Лорен), её муж и шестеро детей. Все они, кроме Антониетты, собираются на парад. Жена и мама остаётся дома, на хозяйстве. Отдыхать ей некогда, она и утром встала раньше всех, чтобы приступить к выполнению нескончаемого списка домашних дел.

В том же доме в этот день остаётся ещё один человек. Его зовут Габриеле (Марчелло Мастроянни), и он тоже не идёт на парад. Сведёт героев случай: ручной скворец Антониетты по недосмотру вылетит из клетки и усядется прямо у окон Габриеле. Так соседи сначала познакомятся, а потом и завяжут беседу, в ходе которой выяснится, что политические взгляды у них не совпадают. Антониетта — восторженная поклонница Муссолини, у неё дома даже есть альбом с его фотографиями и цитатами. Габриеле — гей, уволенный с должности диктора Римского радио за свою ориентацию. Он знает, что в фашистском государстве для него места нет.



«Необычный день» сильно выбивается из фильмографии итальянца Этторе Сколы. Он начинал карьеру как комедийный автор. Был карикатуристом в сатирическом журнале, писал сценарии для известного комедиографа Дино Ризи. Политическая и социальная сатира была его коньком. Однако над персонажами «Необычного дня» он не шутит. И замученная патриархальным бытом Антониетта, и находящийся на грани самоубийства Габриеле показаны с пронзительным, неподдельным сочувствием: это люди, которые в эпоху культа силы и войны оказались совершенно бесправными.

Тем поразительнее выглядит метаморфоза, которая произойдёт с ними за неполные два часа экранного времени. Они не просто познакомятся, они увидят и узнают друг друга. Они противопоставят разворачивающейся на улицах милитаристской истерике тихое сочувствие, агрессии и ненависти — понимание и любовь, а коллективному помешательству — своё частное осознание того, что людей нельзя делить на категории. Одиночество героев Скола подчеркивает документальной хроникой. Фильм начинается с реальных кадров майского визита 1938 года, а все разговоры Антониетты и Габриеле идут под фоновую радиотрансляцию встречи двух диктаторов c военными маршами, патриотическими песнями и пропагандистскими штампами о Германии как «новой сестре» Италии.



Уволенный диктор, конечно, догадывается о том, что ждёт его впереди. «Необычный день» — один из первых фильмов, в которых была поднята тема преследования гомо- и бисексуалов при Муссолини. Мужчин, подозревавшихся в однополых связях, в фашистской Италии заключали в тюрьмы и психиатрические учреждения, а также изолировали, ссылая на отдалённые острова.

В онлайн-кинотеатре «Бок о Бока» есть фильм, который прямо рассказывает об этих событиях. Это короткометражка Пола Раули «Красное дерево». Человек, от лица которого в ней ведется повествование, — вымышленная фигура, однако сценарий основан на подлинных исторических документах, письмах и полицейских рапортах. Закадровый текст читает Лео Гульотта — выдающийся театральный и киноактер, который в середине 1990-х сенсационно совершил в Италии публичный каминг-аут, проторив дорогу для многих коллег, боявшихся общественного осуждения.


Красное дерево 

Пол Роули | Ирландия, Италия, США | 2017 | 22 мин.


Но Скола снимал свой фильм в 1970-е. Он так и не рассказал зрителям, куда же в конце картины двое мужчин в одинаковых тёмных пальто уводят главного героя. Однако для видимости квир-людей и для признания трагических фактов квир-истории Италии «Необычный день» сделал очень многое. Дело было не только в сюжете, но и в парадоксальном кастинге. Марчелло Мастроянни, гетеросексуальный актёр и признанный мировой секс-символ, не побоялся роли, которая для консервативной и гомофобной части публики могла бросить тень на его маскулинность.



При этом созданный им образ лишён стереотипных черт, которые в ту эпоху принято было приписывать гомосексуалам. В Габриеле нет ни жеманности, ни обречённости. Он постоянно шутит, пританцовывает, радуется самым простым вещам и умеет передавать это чувство радости окружающим. Лишь в уголках его глаз можно разглядеть печаль, меланхолию, страшное предчувствие грядущего. Но быть собой Габриеле всё равно не боится. «В твоём альбоме есть такая фраза: “Мужчина должен быть мужем, отцом и солдатом”. Я не муж, не отец и не солдат», — честно признается он Антониетте.

У Лорен не менее удивительная роль. Она играет жену, которая отдаёт семье всё, не получая ничего взамен. Антониетта — женщина без образования, коллекционирующая цитаты дуче и не возражающая против планов мужа по рождению седьмого ребенка: тогда семье дадут премию, положенную многодетным родителям. Одетая в скромный домашний халатик, переживающая из-за дырок на чулках и неуложенных волос, Антониетта поначалу принимает интерес Габриеле за романтический. О том, что мужчины бывают иными, она знает лишь в теории. Как и Мастроянни, Лорен в этой роли не дает воли бурным эмоциям (за исключением, пожалуй, одной сцены) и уходит от любых элементов карикатурности. Отсутствие образования не равно отсутствию толерантности и способности к принятию «другого». Если ты человек, где-то в тебе обязательно есть человечность.



Несовременным в этом фильме выглядит лишь один эпизод — тот, в котором герой и героиня вместе ложатся в постель. После, правда, Габриеле признаётся, что секс с соседкой ничего для него не меняет: он мужчина, который любит мужчин. Если бы картина снималась сейчас, образовавшуюся между персонажами близость наверняка не нужно было бы закреплять сексуальным взаимодействием. Но режиссёр, заполучивший в фильм сразу двух актеров, считавшихся эталонами красоты, очевидно, не смог удержаться: инерционная сила «Брака по-итальянски» и других совместных работ Лорен и Мастроянни была слишком велика.



Скола, пусть и с некоторыми допущениями, соблюдает единство времени, места и действия. Повествование не выходит за пределы одного многоквартирного дома, в сепии похожего на огромный опустевший муравейник. Итальянский постановщик всегда очень трепетно относился к кинематографическому пространству. Сюжеты многих его фильмов разворачиваются в одном помещении: тут и легендарный «Бал», и «Семья», и «Терраса». Но ни до, ни после его герои, запертые в четырёх стенах, не выглядели настолько беззащитными перед лицом вершащейся снаружи большой истории. Беззащитными — но не беспомощными: «Необычный день» показывает, что не стоит недооценивать заряд солидарности, заложенный в задушевные кухонные посиделки и вовремя предложенную чашку кофе. Увы, бывают времена, когда это единственное, что можно противопоставить диктатуре.