Все вокруг обсуждают «Оленёнка» — новый сериал Netflix о неудачливом комике, которого начинает преследовать сталкерша. Проект затрагивает множество важных тем, от токсичной маскулинности до сексуализированного насилия. Однако подход к ним авторов и авторок сериала («Оленёнка» сняли режиссёрки Вероника Тофильская и Жозефин Борнебуш) разительно отличается от того, к чему привыкла публика. Подробности — в тексте Ксении Реутовой.

Внимание: текст содержит спойлеры. Если вы ещё не смотрели сериал и не хотите в деталях знать, что там происходит, не читайте его.

Не нужно быть киноэкспертом или киноэксперткой, чтобы уже сейчас провозгласить очевидное: «Оленёнок» — один из главных сериалов года. Его обсуждают в соцсетях по всему миру и растаскивают на цитаты. Его рейтинг одобрения на агрегаторе Rotten Tomatoes среди критиков составляет внушительные 98%. Его создатели раздали уже десятки интервью — и, очевидно, раздадут еще больше.

Если вы читаете этот текст, то тоже наверняка знаете, о чём речь. Главный герой «Оленёнка» — Донни (Ричард Гэдд), простой бармен, мечтающий стать популярным комиком. Однажды к нему за стойку подсаживается грустная незнакомка (Джессика Ганнинг). Донни наливает ей стакан чая за счёт заведения. Её зовут Марта, и она искренне благодарна за этот жест. Так начинается история сталкинга. Отныне героиня будет заходить в бар каждый день. А ещё она напишет Донни десятки тысяч писем по электронной почте, будет караулить его у дома и угрожать его близким.

Это, впрочем, не все. В середине сериала выяснится, что Донни — жертва сексуализированного насилия. Самый страшный эпизод «Оленёнка» посвящен рассказу о том, как героя накачивал алкоголем и наркотиками, а затем насиловал успешный сценарист Дэрриен (Том Гудман-Хилл). Он обещал продвинуть Донни по карьерной лестнице.



От театра к стримингу

Сериал основан на реальных событиях. Исполнитель главной роли и шоураннер Ричард Гэдд описал в сценарии свой собственный опыт. Изначально «Оленёнок» существовал в виде автофикшн-спектакля, с которым актёр с успехом объехал всю Великобританию.

Но если число зрителей театральной постановки шло на тысячи, то число зрителей сериала идёт на миллионы. Это привело к неожиданным результатам. В отличие от многих других качественных шоу, «Оленёнок» довольно быстро перестал быть чисто кинематографическим явлением и превратился в социальное. Благотворительная организация We Are Survivors, созданная для поддержки мужчин, переживших сексуализированное насилие (Ричард Гэдд активно с ней сотрудничает), заявила, что число людей, которые звонят им впервые, увеличилось на 80%. На 40% выросло число звонивших в возрастной группе от 26 до 35. 53% рассказали, что обратиться за поддержкой им помог именно просмотр сериала.

Были, конечно, и неприятные последствия. Значительная часть аудитории тут же кинулась вычислять имя настоящей «Марты», словно позабыв о том, что только что сочувствовала и герою, границы личной жизни которого постоянно нарушались самым чудовищным образом, и героине, которой, с большой долей вероятности, нужна была медицинская помощь. Нашлись и те, кто начал сверять правду с вымыслом, пеняя создателям сериала на множество отходов от реальности, хотя ни одно кинематографическое произведение, включая документальные фильмы, не может отразить действительность во всей её полноте и всегда существует по своим собственным, художественным правилам и законам.



Не изображая жертву

В этом тексте поговорить хотелось бы не о мотивации и психологии персонажей «Оленёнка» (с этим куда лучше справятся профессиональные терапевтки и терапевты) и не о расхождениях сюжета с реальной жизнью, а о том, что в этом шоу является революционным с точки зрения сериальной и киноиндустрии. Учитывая невероятную популярность проекта, каждый из этих элементов наверняка окажет своё влияние на то, как в дальнейшем сценаристы будут подходить к похожим героям, героиням и сюжетным ситуациям.

Важно, что насилие в сериале переживает и рефлексирует не женщина, а мужчина. На экране это по-прежнему большая редкость. Голоса женщин стали слышнее после подъёма движения MeToo, тогда же постепенно начал меняться сам подход к теме: в общественных дискуссиях стала отчетливо проговариваться мысль о том, что ответственность за насилие несёт насильник, агрессор, а не пострадавшая сторона. Но мужчинам признаться в пережитом по-прежнему очень сложно. Мешают стыд, стигматизация и гендерные установки, с детства предписывающие мальчикам «быть сильными» и «не давать себя в обиду».



Но Донни в «Оленёнке» не просто рассказывает и показывает, что с ним произошло. Он делится своим опытом на большую аудиторию, он анализирует случившееся, он превращает его в сценарий, в шоу — и таким образом возвращает себе отобранную насильником субъектность. Это его история, и он сам её пишет.

При этом его трудно назвать идеальным героем. В сериале хватает моментов, в которых Донни обманывает других (больше всего достается его девушке Тери), срывается, а иногда, наоборот, умолкает, когда недоумевающие собеседники просят его объяснить, что происходит. Он откровенно использует Марту, потому что ему льстит её внимание. В общем, он совершает ошибки — как и каждый из нас.

Отдельный сложнейший момент — его сексуальность. После пережитого насилия Донни признается, что начинает ощущать sexual confusion, «сексуальное замешательство». Он вступает в связи с мужчинами и женщинами, он не может сказать, являются ли его желания результатом травмы или они всегда существовали. «Это случилось, потому что я излучал какой-то вайб, о котором не подозревал? Или то, что случилось, сделало меня таким?»

Критики «Оленёнка» справедливо указывают, что сериал как будто устанавливает прямую связь между сексуализированным насилием и сексуальностью: в случае Донни кажется, что одно могло прямо повлиять на другое. И поскольку бисексуальных персон и так слишком часто стигматизируют в квир-сообществах, шоу только подливает масла в огонь. Но ключевое слово тут — «кажется». Персонаж задает себе эти вопросы, потому что не может их не задавать. Потому что они его мучают. И ответа на них он не знает. Однако раньше в кино или сериалах о таком вообще не принято было спрашивать. Это была зона молчания. А тот, кто не задаёт вопрос, никогда не сможет найти ответ.



Дьявол любит сталкинг

Совершенно по-другому тут раскрывается и образ сталкерши. Прежде в мировом кино это были либо безумные фанатки, как героиня Кэти Бейтс в «Мизери», либо обиженные любовницы, как героиня Гленн Клоуз в «Роковом влечении». Так или иначе, сочувствовать кинематографисты предлагали исключительно жертве (обаятельному, харизматичному, успешному мужчине), а женщину рисовали как абсолютное чудовище, которое необходимо любыми способами уничтожить. Показательно и то, что после «ликвидации» все проблемы героя сразу разрешались, а сам сталкинг быстро становился для него всего лишь неприятным воспоминанием.

В «Оленёнке» Донни не выглядит тем самым харизматичным красавчиком, которому досаждает странная женщина. Марта же вообще вызывает куда больше сочувствия, чем отторжения. Это выдающаяся работа актрисы Джессики Ганнинг, которой, кажется, прямо сейчас можно вручить все главные награды телевизионного сезона. Марта не справляется с собой, Марта по-настоящему страдает, Марта не контролирует собственную жизнь. В тот момент, когда Донни впервые заглядывает к ней домой и видит разбросанные вещи, немытые чашки и старые мобильные телефоны, становится понятно: ей нужна профессиональная помощь, а не ненависть.

Наконец, тут есть Тери (замечательная Нава Мау) — трансгендерная женщина, в которую Донни влюбляется и симпатию которой пытается сохранить путём лжи и манипуляций. Она быстро раскусывает героя, даёт ему второй шанс, но потом всё равно оставляет его, потому что понимает: по-настоящему любить и отдавать себя в этих отношениях и в этот конкретный момент он не способен.



На роль трансгендерной женщины в «Оленёнке» утверждена трансгендерная актриса, а сама Тери предстаёт самой решительной и самой смелой из героев и героинь сериала. Её умением стоять за себя, выражать свои чувства и отстаивать свои свободу и личные границы можно только восхищаться. Это создаёт разительный контраст с теми печальными трансгендерными персонажами, которых так любят изображать в кино и сериалах. Личность Тери не определяется состоянием её тела, любовными романами или принятием/непринятием со стороны общества. В «Оленёнке» она всегда сама по себе, она приходит и уходит по собственной воле.

Сериалы ещё полтора десятилетия назад стали важнейшей площадкой для социальной рефлексии и экспериментов, но на стриминг-платформах давно не было проекта, который бы требовал смены правил, тропов, нарративов и интонации с такой радикальностью и убедительностью. Трудно предсказать, что конкретно возьмут отсюда на вооружение сценаристы и шоураннеры будущих шоу, но ясно одно: после «Оленёнка» продвигать старые клише и чёрно-белые истории будет уже намного сложнее.

Читайте взгляд психолога на персонажей  «Оленёнока» в колонке Александра Чусова здесь.

Корректорка - Ольга Ллафини