нестандартное кино о нестандартной писательнице

Ширли (Shirley, Жозефин Декер)

Фильм Жозефин Декер рассказывает о Ширли Джексон, американской писательнице, вдохновившей Стивена Кинга, создательнице романа «Призрак дома на холме» и рассказа «Лотерея». В «Лотерее» жители маленького городка по жребию выбирали человека, которого ради благосостояния всей общины дружно забивали камнями. Именно этот рассказ читает в поезде вторая героиня картины – юная Роуз (Одесса Янг). Вместе со своим мужем Фредом, подающим надежды молодым учёным, она на время заселяется к Ширли (Элизабет Мосс) и её супругу, известному литературному критику и профессору колледжа.



Мужчины в этой истории быстро уходят на второй план. Они пропадают на лекциях, семинарах и заседаниях литературного клуба. Между тем, искусство творится вовсе не там, а в доме, где оказываются запертыми Ширли и Роуз. Одна вынашивает замысел нового романа, основанного на исчезновении местной студентки, вторая беременна в прямом смысле, а потому тоже отрезана от обычной жизни. Поначалу они не ладят. Ширли пьет, хамит, много курит. Роуз пытается поддерживать образ идеальной домохозяйки (дело происходит в конце 40-х годов прошлого века). Но чем больше времени они проводят вместе, тем лучше понимают друг друга.

Картина не похожа на классический байопик. Декер и визуально, и сюжетно стирает грань между воображением писательницы и реальностью. Отношения Ширли и Роуз – это странная смесь игры, манипуляций, влечения и совершенно искреннего участия.

Создавая роман и наделяя его главную героиню чертами Роуз, Ширли «убивает» в своей подопечной степфордскую жену и пробуждает женщину, готовую действовать самостоятельно.

Дуэт восхитительной Элизабет Мосс и невероятно талантливой Одессы Янг (запомните это имя) – одно из главных потрясений не только Берлинале, но и, кажется, всего киногода.

манифест нового будущего

Без обид (Futur Drei, Фараз Шариат)

Немецкий фильм, получивший премию «Тедди» Берлинского кинофестиваля-2020. Это миграционная драма и love-story в одном флаконе: главный герой Парвис, сын иранских иммигрантов, осужден за магазинную кражу и должен отработать положенные по приговору часы в центре для беженцев. Там он знакомится с Амоном и Банафше – братом и сестрой из Ирана, которые хотят начать в Германии новую жизнь. С Банафше Парвис дружит, а в Амона влюбляется с первого взгляда. Его чувства взаимны, и вот вся троица уже бродит по окрестностям, выкрикивая в пустоту бескомпромиссное: «Этот мир принадлежит нам!»



Дебютант Фараз Шариат не скрывает, что его картина во многом автобиографична. Родителей Парвиса, например, играют реальные родители режиссёра. Однако конфликт тут заключается не в столкновении патриархального уклада и гомосексуальности героя: семья у него любящая и принимающая. Проблема в бытовой ксенофобии. Рождённый в Германии и уже не так хорошо говорящий на фарси Парвис вынужден постоянно диктовать по буквам своё «странное» имя и выслушивать от этнических немцев раздражающий вопрос: «А на самом деле ты откуда?» Он оттуда же, откуда и они, но как ему – гею, зажатому между миграционным прошлым своей семьи и той страной, которую он считает родиной, – описать свою идентичность?

Авторское новаторство в том, что и герой, и незримо стоящий за его спиной режиссёр отказываются вписываться в рамки. Оригинальное название фильма – Futur Drei, несуществующее будущее время (в немецком языке есть всего две формы: Futur I и Futur II). Фараз Шариат на ходу изобретает и декларирует зрителям свои правила: грамматические, кинематографические, социальные, сексуальные.

Можно быть одновременно геем, любящим сыном консервативных родителей, немцем и иранцем, названым братом и нежным любовником. Можно быть кем угодно – потому что это определяешь ты сам, а не другие люди или уж тем более не государство, паспорт которого ты носишь в кармане.

прямое включение из аргентинского гетто

Одна из тысячи (Las Mil y Una, Клариса Навас)

Персонажи этого необычного фильма живут в аргентинских трущобах, которые у молодой режиссёрки Кларисы Навас превращаются в некое подобие квир-утопии. Здесь никто ни от кого не прячет свою гомо- или бисексуальность, а патриархальные устои давно отменены за ненадобностью. Мамы не смотрят за детьми: им некогда, отцов вообще нет на горизонте. Подростки играют в прятки только для того, чтобы разбежаться по тёмным закоулкам и заняться там любовью. Главная героиня Ирис обожает баскетбол и своих двоюродных братьев Дарио и Але. Первый – открытый гей, второй, вероятно, бисексуален. К Ирис постоянно подкатывают местные парни, но они её совсем не привлекают. Её мечта – недавно вернувшаяся в город Рената, девушка, о которой соседи распускают самые безумные слухи. В том числе и о том, что у неё ВИЧ.



В берлинских рецензиях картину ругали за недостаток драматургии. В кадре и правда мало что происходит, а съёмки порой производят впечатление документальных (у занятых в «Одной из тысячи» актёров почти нет профессионального опыта). Навас также принципиально отказывается пояснять, в каком социальном контексте разворачивается действие её фильма: за гомосексуальность тут не убивают, но кибербуллинг и уличное насилие всё равно являются частью повседневности.

Зато эта нарочито «сырая» режиссура обнажает «сырые» эмоции. Персонажи не наделены рефлексией, но страсть, вожделение, горе и радость проживают на полную катушку.

Фильм пульсирует какой-то дикой, необузданной энергией. Это в целом свойственно картинам из Латинской Америки, в которых, как правило, совсем не ощущается интеллектуальная европейская усталость. Но здесь особый случай: история первой любви без фильтров, без строгих сюжетных рамок, без чёткого начала и красивого конца. Необработанный слепок с чужой реальности и чужой культуры, сознательно не приглаженный продюсерскими руками. Ради таких неогранённых алмазов люди обычно и ходят на фестивали.

история одного лета, превратившегося в маленькую жизнь

Кокон (Kokon, Леони Криппендорф)

Жаркое лето 2018 года. 14-летняя Нора и её старшая сестра Юле проводят «на районе» – в берлинском Кройцберге. Формально девочки живут с мамой, но той почти никогда не бывает дома. У замкнутой и молчаливой Норы нет своих друзей, поэтому она часто следует за сестрой, в жизни которой уже появились мальчики, алкоголь и сигареты. Но однажды Нора всё-таки обзаводится новым знакомством: в сложной ситуации руку помощи ей протягивает Роми, ровесница Юле из параллельного класса.



Лето, взросление, первая любовь – трудно придумать более избитый сюжет. Сильно затасканной поначалу кажется и центральная метафора фильма. Нора прячет у себя в комнате банку с гусеницами. Под конец одна из них превратится в красивую бабочку – совсем как сама героиня, которая узнает много нового о себе и ближе к финалу выйдет из подросткового «кокона». С другой стороны, много ли вы видели фильмов, в которых любовная – лесбийская! - история начиналась бы с того, что одна девушка постирала для другой запачканные из-за некстати начавшейся менструации джинсы? До недавнего времени месячные в кино вообще считались табуированной темой.

Немецкая режиссёрка Леони Криппендорф расставляет своих героинь в кадре не для социального исследования (этим как раз часто грешат фильмы, снятые мужчинами), а для чистого созерцания. Взгляд камеры предельно персонифицирован – это почти всегда мечтательный взгляд Норы, которая воспринимает окрестности родной станции метро Kottbusser Tor как отдельную планету, лето – как вечность, тело – как неразгаданную загадку. Эта настойчивая и в то же время очень деликатная субъективность, пожалуй, и превращает «Кокон» в произведение, которое просто не может потеряться на фоне конкурентов. Криппендорф прекрасно понимает, что, сколько бы романов взросления ни существовало в мировом искусстве, каждой и каждому из нас всё равно нужен свой.