Среди квир-фильммейкеров, о которых говорят в России, нечасто встретишь имя Роуз Троше, и это обидная несправедливость. Троше — сценаристка, режиссёрка, шоураннерка, участвовавшая в создании таких сериалов, как «Как стать богом в центральной Флориде», «Необыкновенный плейлист Зои» и «Секс в другом городе» (The L Word). Но её первый большой триумф, после которого можно было въезжать в квир-кинематограф на белом коне — это инди-фильм «Ловись, рыбка» о жизни чикагских лесбиянок. Анна Филиппова рассказывает об этой ленте, которую невозможно не пересматривать.

триггер

В далёком 1991-ом, когда Советский Союз трещал по швам, в США начиналось благополучное клинтоновское десятилетие. То было время экономического бума, брутального оверсайза и культа офисных ницшеанцев, заседающих в модных офисах на самых высоких этажах. В том же 1991 году вышла картина «Подмена», или «Кара небесная» (оригинальное название — Switch) с секс-символом Эллен Баркин в главной роли. По сюжету рекламный агент Стив Брукс — типичный альфа-самец с мизогинными наклонностями — погибает во время оргии с подружками. Те утопили его за то, что он унижал женщин. Брукс попадает в Чистилище и перерождается в образе женщины, но всё ещё с мужским сознанием. Одна из его (её) клиенток оказывается лесбиянкой и пытается ухаживать за Стивом (после перерождения — Амандой). В фильме есть сцена в лесбийском баре, посетительницы которого, брутальные женщины в агрессивно-деловом образе — карикатура и на 90-е, и на лесбиянок.

В том же 1991-ом молодая кинематографистка пуэрториканского происхождения Роуз Троше и её на тот момент девушка Гвинивьев Тёрнер сидели в баре и обсуждали только что просмотренную «Кару небесную» и ту комическую сцену в «лесбийском баре».

«Какая чушь, — возмущалась Тёрнер, — Ведь мы так не выглядим. Вот когда ты в последний раз одевалась в широкий пиджак с плечиками, как Грейс Джонс?»



Троше никогда так не одевалась. Она была довольно брутальна, но не благодаря пиджаку с широкими плечами, а благодаря уверенности в себе, поддержке комьюнити и пониманию, чем она хочет заниматься в жизни. А хотела она снимать кино, причем экспериментальное, в лучших традициях чикагских интеллектуалов. В первые годы она вообще отказалась от фильмов с сюжетом и работала в авангардной манере, в том числе в жанре found footage («найденная пленка» — жанр кинематографа, в котором часть фильма или весь фильм представляется как найденная запись, сделанная умершими или пропавшими героями). Троше нравились эксперименты с формой и «кино не для всех», но ещё одно важное её стремление так и оставалось нереализованным: описать жизнь ЛГБТ-сообщества и сделать его более видимым.

Идиотская «Кара небесная» с её штампами и эксплуатационными гэгами стала толчком к тому, чтобы она написала сценарий для нарративного фильма, сюжет которого построен вокруг жизни. Им стал «Ловись, рыбка» (Go Fish), в котором Троше и Тёрнер фактически описали свою жизнь.

кино без бюджета

Между замыслом и реализацией фильма прошло почти три года; первый состав непрофессиональных (и неоплачиваемых) актёров просто-напросто разошёлся. Будущий хит «Санденса-1994» делали на копеечный бюджет: использовали экономичную 16-миллиметровую камеру, большинство сцен снимали с одного дубля. На помощь пришли продюсеры Кристин Вачон (которая спродюсировала ещё один знаковый квир-фильм — «Яд» Тодда Хейнса) и Том Кейлин. Именно благодаря им фильм благополучно прошёл постпродакшн, попал на «Санденс» и даже — внимание! — вышел в прокат и заработал там $2, 4 млн.

Чем же он так хорош, помимо того, что был снят на голом энтузиазме и соседствовал в прокате с высокобюджетными (гетеронормативными, конечно же) ромкомами? Прежде всего, это очень талантливое кино. Троше не стала полностью отказываться от авангардистских замашек (на беду режиссёра монтажа, которому пришлось иметь дело с сотнями склеек). Фильм снят на чёрно-белую плёнку (цветная была слишком дорога), с непрофессиональными, но идеально подобранными актёрами. Сюжет максимально прост и фактически дублирует слова из саундтрека к сериалу The L Word («Секс в другом городе»):

Talking, laughing, loving, breathing
Fighting, f*cking, crying, drinking
Riding, winning, losing, cheating
Kissing, thinking, dreaming

Мы болтаем, смеёмся, влюбляемся, просто живём
Ругаемся, занимаемся сексом, пропадаем в барах
Побеждаем и проигрываем, изменяем
Целуемся, философствуем, мечтаем о чём-то большем.

(Перевод с английского А. Филиппова)

точное попадание в «своих»

Одним словом, это фильм, снятый лесбиянками про лесбиянок. Главные героини, Макс и Илай, проходят через первую, самую странную и некомфортную стадию сближения: Есть ли у неё девушка? Нравится ли она мне или это просто от скуки? Мы уже официально встречаемся или пока просто ходим в кино?



В фильме минимум локаций, зато идеально прописанные диалоги. Удивительно, но всё, о чем говорят героини фильма, подруги, которых объединяют почти семейные связи, звучит актуально в 2021 году, хотя казалось бы, — успело смениться несколько эпох. Одна из героинь, Дарья (прототип Шейн, которую мы увидим десять лет спустя в L Word) — повеса и любительница женщин, решает заняться сексом с мужчиной, и за один этот «проступок» нарывается на агрессию со стороны сообщества и заслуживает клеймо «отступницы». «Сколько времени должно пройти, чтобы мне снова выдали удостоверение лесбиянки?» — саркастично спрашивает она. Подобная аутоагрессия никуда не делась и до сих пор встречается сплошь и рядом: ЛГБТ-движение состоит из фракций, которые ведут бесконечный спор вокруг понятия «настоящий». Что такое «настоящая» женщина? «Настоящий», правильный активизм? «Настоящая» лесбиянка?

«Надеемся, Мадонна не выкупит права на экранизацию» — Роуз Троше

Изначально Троше хотела сделать фильм гораздо более идеологически нагруженным: в частности, включить туда сцену гомофобной физической атаки (gay bash), но отказалась от этих планов, и, пожалуй, к лучшему. «Ловись, рыбка» максимально далёк от плакатности, от стереотипного изображения страданий «угнетённого меньшинства».

Он смотрится на одном дыхании: такое впечатление, что ты встречаешься с близкими друзьями. Это чувство плеча, которое ни с чем не спутать и которое, по сути, и есть главная цель инклюзивного кинематографа (а отнюдь не «отработка повестки»).

В этом плане «Ловись, рыбка» — яркое доказательство того, что не надо ждать, пока «наступит время»: нужно брать и делать. Перефразируя известного трикстера, репрезентация меньшинств — дело рук самих меньшинств.