Пансексуальность в последнее время становится популярной темой в ЛГБТ-сообществе. Всё больше известных людей делают каминг-ауты как пансексуалы или пансексуалки. А среди россиян в возрасте от 16 до 23 лет хэштег #пан стал одним из самых ходовых в сегменте топовых коротких видео TikTok. Мы отвечаем на самые острые вопросы об этой ориентации.

что такое пансексуальная идентичность?

Согласно Большому Оксфордскому словарю, пансексуальность – термин, который используется для обозначения сексуального и романтического влечения к людям вне зависимости от их биологического пола, гендера или гендерной идентичности. Впервые это слово употребили в 1926 году (а монструозное «пансексуализм» – в 1917) критики основателя психоанализа Зигмунда Фрейда. По аналогии с «пантеизмом», который предполагает, что бог не имеет собственной природы и растворён во всём окружающем мире, они таким образом обозначили представление Фрейда о половом инстинкте, который играет первостепенную роль в физической и психической жизни людей. Современное значение термина «пансексуальность» начало входить в обиход в начале-середине 1970-х.

чем пансексуальность отличается от бисексуальности и какие баталии ведутся вокруг этих терминов?

Согласно классическому определению, бисексуальность – сексуальное и/или романтическое влечение и к мужчинам, и к женщинам, в то время как пансексуалы включают в орбиту своей сексуальности/романтичности ещё и трансгендерных людей. Казалось бы, всё просто. Но такое различение может быть воспринято как скрыто (или даже открыто) трансфобное, потому что подразумевает, что транс-мужчины и транс-женщины – «ненастоящие» мужчины и женщины.



Эта двусмысленность разницы би- и пан- порой используется в так называемых «гендерных войнах», происходящей почти исключительно в блогах и соцсетях ожесточённой полемике между разными группами феминисток. Транс-экслюзивные настаивают на непреодолимости гендерной социализации и исключают транс-женщин из фем-повестки. Транс-инклюзивные подчеркивают искусственность гендера и включают транс-женщин в фем-повестку). Что же до противоречия пан- и би-, то оно вполне снимается, если уйти от бинарной гендерной модели: пансексуал_ки влюбляются и в небинарных транс-персон.

пансексуальность и полисексуальность – это одно и то же?

В этом вопросе сохраняется ещё большая путаница, потому что в квир-сообществе ведутся споры о классификации. Преобладающее мнение таково: пансексуальные персоны испытывают влечение ко всему гендерному/половому спектру, включая интерсекс-людей, небинарных и агендерных, в то время как полисексуальные (небинарная ориентация, подразумевающая влечение к нескольким – больше двух – гендерам) основывают выбор на каких-то определённых предпочтениях. Например, поли-девушка может любить цис-мужчин, транс-мужчин и цис-девушек. Есть и точка зрения, согласно которой полисексуальность не является самостоятельной ориентацией, это лишь разновидность пансексуальности. Но и это, как говорится, неточно.

какое место пансексуальность занимает в лгбт+-сообществе?

В последнее время в «радужной» аббревиатуре появляется всё больше букв. Один из распространённых инклюзивных вариантов – ЛГБТКИАПП+, в который включены и пансексуальные люди (среди «новых» идентичностей также квиры, интерсекс-люди, асексуальные и полиаморные персоны). Что не только логично, поскольку делает видимым существующее, но и справедливо: пансексуалы и пансексуалки всегда играли заметную роль в движении ЛГБТ+ за свои права.

почему пансексуальность так популярна?

В статье New York Times 1974 года, посвящённой бушующей в Америке сексуальной революции поколения «бумеров», провозглашалось: «Бисексуальность – тренд этого года. Мы знаем, что придёт на смену. Это пансексуальность». Но этот прогноз сбылся лишь 40 лет спустя: между раскрепощением 1970-х и нашим временем должны были произойти консервативный реванш 1980-х, опустошительная депрессия 1990-х, потребительский бум 2000-х.

Можно назвать три основные причины популярности пансексуальности среди поколений «миллениалов», рождённых после 1984 года, и «зумеров», появившихся на свет после 1997 года. Во-первых, сама структура современной социальной жизни, в которой существование онлайн и оффлайн совершенно равны по значению, а общих социальных и культурных норм уже нет, влечет за собой детализацию, бесконечное умножение интересов, потребностей и идентичностей. Так раздражающий консерваторов процесс, отражённый в несмешных шутках про «66 гендеров», включает в себя и уточнение, дифференциацию различных сексуальных ориентаций и типов сексуального и романтического поведения. Во-вторых, пансексуальность идёт рука об руку с другим важным принципом новой этики – «гендерной слепотой» или, точнее, «гендерной нейтральностью» (от англ. gender blindness) – представлением о том, что половые/гендерные различия не должны учитываться не только при приёме на работу, но и в личных отношениях, установкой на то, что гендерные предпочтения есть некий архаизм.

И, наконец, в-третьих, как упомянуто выше, пансексуальность вызывает жаркие споры: например, англоязычные блоги (да и русскоязычные в последнее время) изобилуют текстами с заголовками типа «Почему пансексуальность не валидна» или «Пансексуальность – это бифобия и трансфобия». Разумеется, не меньше и оппонирующих постов, обличающих панфобию и замалчивание проблем пан-идентичности. Ситуации конфликта, размежевания и постоянной мирной, что немаловажно, полемики – это кровеносная система современной культуры.

как пансексуальные люди представлены в культуре?

До второй половины 2010-х годов в массовой культуре репрезентация пан-персон была фактически нулевой. Прорыв произошёл (и происходит) только в самое последнее время. Например, благодаря сериалу «Эйфория» (Euphoria), сенсации 2019 года. Телешоу Сэма Левинсона о подростках-зумерах в калифорнийском городке – в принципе одно из наиболее квирных и в то же время феминистских зрелищ, когда-либо появлявшихся на телевидении. Главная героиня, 17-летняя наркозависимая Ру в исполнении певицы Зендаи – пансексуалка, этот факт отчётливо показан и обсуждается в кадре. В «Эйфории» с помощью простых слов и образов передана и сложная взаимосвязь пансексуальности и квира, понятый одновременно как гендерная идентичность и как политическая/социальная позиция. Транс-девушка Джулс, возлюбленная Ру, в определённый, довольно экстатический момент говорит фразу-мантру: «Квирность бесконечна».

Редкий пока пример художественной литературы с пансексуальными персонажами – финский фэнтези-роман «Третья сестра». Писательница Магдалена Хай придумала общество, в котором совершеннолетние при выборе партнёров не думают о гендере, а сама гендерная норма отсутствует, вернее, предельно размыта: «Я хотела описать пансексуальный мир. Что, если норма была бы не гетеросексуальная, а включала в себя всё, что угодно? В книге нет морализаторства и нет ценностной шкалы, по которой определялось бы, в кого можно влюбляться».



Но основная заслуга в повышении видимости пан-ориентации принадлежит публичным заявлениям (каминг-аутам) различных знаменитостей. Пожалуй, самая известная сегодня пансексуалка планеты – певица Майли Сайрус. Даже после свадьбы с актёром Лиамом Хемсвортом она заявила репортёрам, что её ориентация, а также гендерфлюидность остались прежними: «Секс – это на самом деле небольшая часть, а гендер – это очень маленькая, почти несущественная часть отношений». Среди других селебритиз, открыто заявивших о своей пансексуальности: звезда «Дивергента» (Divergent, режиссёр Нил Бёргер) и сериала «Большая маленькая ложь» (Big Little Lies) Шейлин Вудли, плюс-сайз модель Тесс Холлидей, певец Мика, афроамериканская соул-дива Жанель Монэ и ещё десяток имен, и это далеко не полный список.

зачем нужно «придумывать новые ярлыки»?

Ответить на этот вопрос очень просто. Во-первых, термин «пансексуальность», долгие годы циркулировавший исключительно в академической среде, всплывает на поверхность, включается в язык повседневности. Во-вторых, вопреки досужим стереотипам о том, что это «просто очередное модное поветрие», уточнение и дифференциация сексуальности и гендерной идентичности помогает людям не чувствовать себя одинокими, познавать и уважать самих себя и других, что как никогда актуально в условиях глобализирующейся культуры.