Драма американского независимого режиссёра Айры Сакса «Пассажи» — один из самых успешных квир-фильмов года. Картина начала свой путь на фестивалях «Сандэнс» и Берлинале и совсем скоро появится на онлайн-платформах (увы, не на официальных российских). О картине и её самобытном авторе размышляет Ксения Реутова.

Немецкий кинорежиссёр Томас (Франц Роговски) празднует окончание съёмок своего нового фильма. Пока съёмочная группа отрывается на танцполе, британец Мартин (Бен Уишоу), муж Томаса, грустит у барной стойки: ему явно неуютно в толпе. «Я не в настроении», — мягко говорит он партнёру, когда тот пытается пригласить его на танец. Томас обескуражен, он хочет веселиться. К счастью, нужная компания находится быстро. На его предложение откликается француженка Агата (Адель Экзаркопулос), только что отшившая чересчур навязчивого спутника. Дальше следует одна из самых чувственных танцевальных сцен, снятых в мировом кино за последние годы. И дело не в том, как актёры двигаются (хотя Роговски начинал как танцовщик), а в том, как каждый их жест и взгляд по мере погружения в танец начинает источать чистое, беспримесное, ничем не прикрытое сексуальное желание.

Вернувшись утром домой, Томас с порога признаётся мужу во всём: «У меня был секс с женщиной. Я давно не чувствовал ничего подобного». Вспыхивает короткая ссора, на кровать швыряется чемодан, но завершается конфликт примирением. «Это всегда происходит, когда ты заканчиваешь новый фильм, — говорит Мартин. — Ты просто забыл». Однако на этот раз лёгкой интрижкой дело не ограничится. Томас признается Агате в любви, съедет от мужа и оставшееся экранное время будет мучить обоих партнёров, мечась от одного к другой и обратно.

Действие главных фильмов американского режиссёра Айры Сакса («Не выключай свет», «Любовь — странная штука», «Маленькие мужчины») происходило в Нью-Йорке. В «Пассажах» персонаж Франца Роговски наматывает на велосипеде круги по улицам Парижа, и то, как Сакс снимает доставшуюся ему городскую натуру, свидетельствует о его страсти — вполне объяснимой, конечно — к французской «новой волне». Трудно устоять, когда тебе предоставляется шанс ненадолго почувствовать себя Годаром или Трюффо, пустив живую камеру в путешествие по шумным бульварам и бистро. Есть в фильме и другие признаки французского влияния: сюжет отсылает к картине «Жюль и Джим» всё того же Трюффо, а описывается лучше всего выражением menage a trois — буквально «хозяйство на троих».



Обычные переживаемые

Сакс — открытый гей и устоявшийся автор с любимыми темами и персонажами. Выходец из Нового квир-кино (New Queer Cinema, радикального течения 90-х, в котором ЛГБТ-режиссёры и режиссёрки в полный голос заговорили о себе и своём опыте), со временем он начал снимать тихие камерные драмы о повседневной жизни квир-людей.



В его стремлении к обыденности, впрочем, была своя революционность. Персонажи Сакса не совершают каминг-ауты, не страдают от гомофобных родственников, не гибнут от осложнений СПИДа, не выходят с плакатами на демонстрации. Они пьют кофе утром и коктейли вечером в небольших забегаловках, гуляют по нью-йоркским улицам, ищут бюджетное жильё, отмечают семейные праздники, а в перерывах работают: например, снимают кино или пишут чьи-то портреты. Они утверждают себя как органичную часть городского пейзажа, как обычных жителей мегаполиса, чьи трудности не важнее, но и не второстепеннее проблем всех остальных.

В фильмах Сакса часто встречаются автобиографические элементы. Действие ранних лент «Дельта» и «Сорок оттенков грусти» происходило в Мемфисе, его родном городе. В драме «Не выключай свет» режиссёр фактически описал собственный десятилетний роман с партнёром, у которого была наркозависимость. Структура этой картины отличалась почти импрессионистской размытостью: из незаметно проходящих в кадре долгих лет Сакс выхватывал короткие, вечно ускользающие мгновения, в которых герои, кинорежиссёр и юрист, переживали то мучительно-сладкое единение, то горький разлад.

Когда в 2012 году Айра Сакс официально вступил в брак с уже новым возлюбленным, художником Борисом Торресом (они вместе до сих пор), на свет родился сценарий фильма «Любовь — странная штука», в котором немолодая женатая пара (Джон Литгоу и Альфред Молина), состоящая в отношениях почти 40 лет, вынуждена на время разъехаться по разным квартирам из-за финансовых проблем. Новые соседи не разъединяют персонажей. Их связь остаётся крепкой, даже когда весь привычный мир, состоящий, как обычно у Сакса, из любимых предметов быта (на стенах квартир в его фильмах висят одни и те же графические рисунки), из любимых творческих занятий и контактов, вдруг бьётся вдребезги.



Лови момент

Сакс всегда был поэтом настоящего, но «Пассажи» бьют по степени проникновения в текущий момент даже «Не выключай свет», предыдущего чемпиона из его фильмографии. В новой картине совсем не говорят о прошлом, а если строят планы на будущее, то такие, которые никогда не сбудутся. В этом плотном, четко осязаемом «сейчас» разворачиваются и все сексуальные сцены — настолько реалистичные, что в США, к огромному расстройству режиссёра, фильму рекомендовали присвоить самый строгий рейтинг NC-17 (лица от 17 и младше на показ не допускаются).

На сценарий и саму кинематографическую форму «Пассажей» повлияли две вещи. Первая — пандемия, волной карантинов создавшая глобальный запрос на близость, в том числе тактильную, физическую. Томас в исполнении Франца Роговски не просто занимается любовью с Мартином и Агатой — он коммуницирует с ними через секс (его способность к открытому диалогу при этом оставляет желать лучшего).



Вторая вещь — новый проект Сакса. Он был в разработке уже на момент съёмки «Пассажей». Следующая картина режиссёра будет посвящена американскому фотографу Питеру Худжару (его сыграет Бен Уишоу), который в 70-е и 80-е годы снимал представителей нью-йоркской интеллектуальной богемы, но, в отличие, например, от коллеги и современника Роберта Мэпплторпа, интересовался не тем, что приближает его моделей к античному или любому другому физическому идеалу, а тем, что их от него отдаляет. Худжар ловил характер своих героев и героинь во взглядах, в живой мимике, в естественных поворотах тела, в том, как они держат сигарету или устало подпирают голову рукой.

В фильме Сакс решает ту же задачу с помощью актёров, владеющих своим телом на все сто процентов. Главная звезда «Пассажей» — немец Франц Роговски, артист редкой харизмы и колоссального таланта. Обычно режиссёры дают ему роли молчаливых романтиков и стоиков («Транзит», «Ундина», «Великая свобода»), но здесь он неожиданно ходит в злодеях. Ни в чём не уступает ему Бен Уишоу, которому досталась роль самого закрытого из персонажей. О том, насколько ему плохо, можно догадаться только по косвенным деталям — по тому, как спешно он завязывает шнурки или как вдруг не вовремя отворачивается к окну. Сложнее всего, пожалуй, Адель Экзаркопулос. Сакс вовсю эксплуатирует её образ из фильма «Жизнь Адель»: тут её героиня тоже работает учительницей и готовит на ужин макароны. Но на фоне более опытных партнёров актриса совсем не теряется.



Вечное колесо

В одном из посвящённых «Пассажам» интервью Айра Сакс пожаловался на то, что в современном кино почти нет «секса и взрослой жизни». Глобализация упрощает персонажей и делает из них товар: «Сейчас все производят фильмы о супергероях, которые не-люди, или о куклах, которые тоже не-люди». Это очень точное замечание, и «Пассажи» этой тенденции эффективно противостоят: здесь, наоборот, всё даже слишком человеческое и узнаваемое.

Сексуальность героев чётко не определена. Мы не знаем, были ли у Томаса в прошлом другие женщины и оговорён ли в его союзе с Мартином формат свободных отношений. Персонаж Роговски просто нарциссически идёт на поводу у своих желаний, не считаясь с чувствами других людей. Это и есть центральная тема фильма. Герой-эгоист бесконечно усложняет ситуацию, потому что не может по-другому, но чувства всех действующих лиц остаются простыми и понятными. Агата и Мартин замечательно умеют их анализировать. «Ты говоришь, что влюблён, когда тебе это выгодно», — с поразительной проницательностью констатирует первая. «Я несчастен в этих отношениях», — чеканит Томасу второй.

В этом и загвоздка. Ты разобрался или разобралась в себе, ты знаешь основы современной психологии, ты очертил_а свои границы, ты внимательно слушаешь, когда тебе что-то подсказывает тело. Но даже эти важные знания и умения не гарантируют, что твоё сердце не придёт и не разобьёт человек, чьё жадное, но такое притягательное «я» хочет всего, сразу и без последствий. В финале Сакс щедро дарит Мартину и Агате будущее, а Томаса — возможно, в наказание — оставляет колесить по Парижу в вечном настоящем: для того, кто не меняется сам, всё вокруг тоже застывает в неизменности.