Прямо накануне объявления в Индии коронавирусного карантина на экраны страны вышел фильм «Будьте особенно осторожны в браке» (Shubh Mangal Zyada Saavdhan / Be Extra Careful About Marriage, Хитеш Кевалья). Ещё на стадии съёмок он стал сенсацией: это народный блокбастер с большим бюджетом, привычными для Болливуда[1] роскошными сеттингом, костюмами, песнями-плясками, а также с суперзвездой – актёром, певцом и телеведущим, 35-летним Аюшманном Кхураной в роли гея из консервативной семьи. Чтобы был понятен масштаб сенсации, это всё равно, как если бы у нас Данила Козловский сыграл открытого гомосексуала.

Этот праздник жизни возник, конечно, не на пустом месте. Культурные квир-революции в первые два десятилетия нашего века прокатились за пределами условного западного мира: сначала в Восточной и Юго-Восточной Азии, теперь на индийском субконтиненте с его населением в 1 миллиард 400 миллионов человек. ЛГБТ-сообщество полиэтнической и мультикультурной Индии долгое время ждало правдоподобной и некарикатурной репрезентации. В болливудском кино вплоть до недавнего времени гомо-, бисексуальные и трансгендерные персонажи мелькали изредка и за редкими исключениями в качестве объектов насмешек и собрания всевозможных стереотипов.

Писатель, автор путеводителя по гей-Бомбею, кинокритик и активист Пармеш Шахани в совсем новой книге «Квиристан» вспоминает первые попытки уважительного изображения ЛГБТ+ в кино и перечисляет факторы, ускорившие перемены прямо сейчас: это быстрая урбанизация, разрушающая вековые традиционные барьеры между индийцами (в том числе конфессиональные и кастовые), дешёвые смартфоны с мобильным интернетом, популярность стриминг-сервисов (особенно Netflix – главного на индийском рынке) и, в особенности, всё большая открытость квир-людей как в киноиндустрии, так и вне её.

особенности индийской гомофобии

В сентябре 2018 года Верховный суд Индии отменил 377 статью уголовного кодекса, которая наказывала граждан за «противоестественные» сексуальные связи лишением свободы сроком до 10 лет. Фактически эта статья применялась крайне редко, но оставалась инструментом дискриминации и шантажа для многих поколений индийских геев и лесбиянок.

Криминализация гомосексуальности датируется 1861 годом – за три года до этого британцы установили колониальное господство над субконтинентом; впоследствии Британская Индия будет включать огромную территорию (на которой сегодня, помимо собственно Индии, расположены Пакистан, Бангладеш и Мьянма).

Гомофобный параграф полностью копировал соответствующее положение в уголовном законодательстве колонизаторов, тогда как в традиционных культурах колонизированных было преимущественно терпимое или нейтральное отношение к гомосексуальности и трансгендерности: например в некоторых сакральных текстах индуизма и древнеиндийских эпосах описывается гомосексуальное поведение, а также люди «третьего пола» (тритья-пракрити).

То, что сегодня многие в расистском духе считают «исконной гомофобией неевропейских народов», фактически экспортировано из европейских метрополий так же, и как современный дискурс ненависти к ЛГБТ+ был завезён в Россию, Восточную Европу и страны Тропической Африки фундаменталистскими пасторами из США.

9 квир-фильмов о современной индии

«Будьте особенно осторожны в браке» (How I Felt When I Saw That Girl, Шелли Чопра Дхар, 2019)

Комедия положений и кино взросления о лесбиянке из высшего класса

На юную панджабку из богатой семьи Свити Чондхари наседают родственники – в особенности брат – с требованиями найти себе наконец подходящего жениха. Она сбегает в Дели, где встречает импозантного драматурга Сахила. После ряда комических инцидентов в родительском поместье героиня признаётся подставному жениху-другу, что давно и взаимно влюблена в подругу детства.

Легчайшая комедия, где почти нет злых людей, примечательна ещё и тем, что главную роль здесь играет гламурная красавица Сонам Капур (давняя союзница индийского ЛГБТ-движения), а сценарий написала трансгендерная женщина.

Плюс много по-настоящему трогательных моментов: например, отец Свити, владелец текстильной компании, который очень любит готовить еду, но делает это втайне от всех, потому что воспитан в духе токсичной маскулинности.



«Ночь» (The Night, Онир, 2017)

Очень красивая элегия про пять разбитых сердец

В Дели судьбы пятерых персонажей разным образом и в разное время пересекаются, приводя к печальным или, наоборот, отрадным последствиям. Райна, скрывающая какую-то мрачную тайну, заботится о младшей сестре. Её лучший друг – экспат Нил – содержит модную кофейню и состоит в мучительных отношениях с довольно бездушным парнем, который скрывает от всех гомосексуальность и вообще скоро женится на ни о чем не подозревающей дочери кого-то из бизнес-партнёров отца. Другой иностранец, учитель французского Бенуа, сбежал в Индию после самоубийства любовника. Мохан, простодушный юноша из захолустья, приехал в столицу, чтобы стать моделью. После провала на первом же кастинге его подбирает Сонам – депрессивная жена большого богача – и первым делом переименовывает в Асфара.

Разбитый на четыре главы по временам года, фильм цитирует много прекрасного кино – от Антониони до Карвая – что не отменяет его самостоятельной ценности как невесёлого городского романса, исполненного отличными артистами.

«Шир Корма» (Sheer Qorma, Фараз Ариф Ансари, 2019)

Нежная комедия о женской мусульманской паре

Шир Корма – сладкий молочный пудинг с финиками, миндалём и кешью, коронный десерт северных индийских штатов и блюдо для семейных торжеств. Нур Хан, бигендерная лесбиянка средних лет, говорящая о себе «мы, их», хочет совершить каминг-аут перед консервативной матерью-мусульманкой, а также представить ей свою жену Рукшар. Фильм Фараза Ансари (небинарный транс-человек, котор_ый говорит про себя «Я – меньшинство в квадрате, мусульманин и квир-персона») – прорыв во многих отношениях. Это одна из считанных картин об ЛГБТ на урду – языке большинства индийских мусульман. И ещё этот фильм с почти исключительно женскими персонажами и женской съёмочной группой.

В общем, те, кто считает, что исламский квир-феминизм – выдумка, должны его посмотреть обязательно.



«Мой сын – гей» (My Son Is Gay, Анупама Кумар, 2018)

«Молитвы за Бобби» по-тамильски

Лакшми – директорка средней школы и мать-одиночка, беззаветно любящая своего сына Варуна. Когда она обнаруживает, что у юноши связь с другим парнем, впадает в гнев и выгоняет из дома. Так начинается болезненный путь принятия и прощения. Режиссёрка Анупама Кумар, в прошлом популярная в Колливуде актриса, сыграла главную роль. Получился простой и сильный фильм, по сюжету и интонации напоминающий душераздирающий американский хит с Сигурни Уивер в роли матери сына-мученика, только тамильский вариант гораздо менее безнадёжен.



Алигарх (Aligarh, Хансал Мехта, 2016)

История о шантаже и травле, основанная на реальных событиях

Рамчандра Сирас, пожилой лингвист и декан факультета современных индийских языков Исламского Университета в городе Алигарх (штат Уттар-Прадеш) в феврале 2010 года был застигнут съёмочной группой местного телевидения, ворвавшегося в его же дом, за сексом с молодым велорикшей. Сначала профессора уволили, потом восстановили в должности, через два месяца он умер – покончил с собой или был убит, не ясно до сих пор.

Болливудский байопик, кроме прочего, показывает индийскую демократию с влиятельными медиа как клубок противоречий: одни журналисты погубили человека, другой попытался его спасти, превратив эту трагедию в начало общенациональной полемики об отмене гомофобного законодательства.

«Телесная бездна» (Body Deep, Унникришнан Авала, 2019)

Социальная драма про трансгендерную женщину из древнего племени

Гуликан родилась и выросла в одном из племен, до сих пор живущих во влажных тропических лесах, в глуши юго-западного штата Керала. В соответствии с акушерским полом, её ещё в детстве «женили» на девочке Маатхи, лучшей подруге. Всякий раз, как Гуликан отправляется в город или посёлок, происходит что-то плохое: насилие, в основном сексуальное, обман, неудачные попытки любовных связей.



Фильм, снятый в киноиндустрии на языке малаялам Молливуде высоко оценили и фестиваль в Мельбурне, и индийские ЛГБТ-активисты, позиции которых в «красном» штате Керала (где с начала независимости страны голосуют за коммунистов) сильнее, чем в других регионах.

Важно и то, что главную роль сыграла трансгендерная актриса – до сих пор роли не-цисгендерных персон почти исключительно доставались цисгендерным артистам.

«Леди и джентльвумены» (Ladies and Gentlewomen, Малини Дживаратнхам, 2018) и «Пурпурные небеса» (Purple Skies, Сридхар Рангаян, 2014)

Документальные фильмы об индийском ЛГБТ-сообществе

Рангаян – видный и хорошо известный по всему миру индийский квир-активист и режиссёр, снявший ранее несколько игровых гей-драм. В документальной хронике, объехавшей два десятка международных фестивалей, активисты и активистки рассказывают о повседневной борьбе и жизни. Тамильская режиссёрка Дживаратнхам сняла ошеломительный активистский док о лесбиянках юга Индии, не видимом для большинства сообществе с рекордными цифрами самоубийств и смертей от «убийств чести». По словам Дживаратнхам, её главной целью было выкрикнуть на всю страну: «Какого черта вас волнует, кто кого любит, и совсем не волнует, что кто-то убивает себя?»

«Читрангада» (Chitrangada: The Crowning Wish, Ритупамо Гхош, 2012)

Изысканный фильм о самопожертвовании, литературе и Бенгалии

Рудра Чаттерджи – нонконформист, ставший андеграундным хореографом вопреки родительскому намерению отдать сына в инженеры. Собираясь ставить пьесу Рабиндраната Тагора про древнего героя, он прослушивает нового оркестранта – наркозависимого Парто, и мгновенно влюбляется. Тот отвечает полной взаимностью, но теперь мужчины хотят воспитывать ребенка, а в Индии гей-парам усыновлять никого не дадут. Тогда Рудра решается на трансгендерный переход. «Читрангада» вышел 8 лет назад, но в этом списке он потому, что у нас очень мало знают о кинематографе на бенгальском языке. Это ещё и мастерская постмодернистская работа с культурной традицией: эпосом «Махабхарата» и авторитетом того же Тагора.

«Сисак» (Sisak, Фараз Ариф Ансари, 2017)

Короткий фильм без слов, ставший символом нового квир-кино Индии



Двое мужчин – совсем молодой и постарше – каждый день видят друг друга в пригородном поезде, следующем по окраинам Мумбаи. Они всё понимают друг про друга, но ни один не решается заговорить, каждый смотрит на другого взглядом, выражающим все чувства. 18-минутный фильм, название которого с урду переводится очень приблизительно как «немой, задушенный крик», снял режиссёр Ансари. В интервью BBC Culture он рассказывал: «После выхода фильма я оказался на первой полосе Delhi Times. Какой-то мужчина в аэропорту, должно быть, узнал меня. Он подошёл с чашкой горячего кофе и плеснул его мне прямо в лицо, сказав, что таких, как я, следует убивать». «Сисак» был воспринят и как метафора молчания геев в самой большой демократии мира, и как сигнал к началу кампании в поддержку ЛГБТ-людей внутри киноиндустрии.

По словам квир-обозревателя Константина Кропоткина, «тут предъявлено чувство, которое будет жить всегда, при любых законах – желание близости, томительное “вот-вот”, которое иногда так и застывает на своём пике».



[1] Болливудом часто по ошибке называют  индийское кино в целом. В действительности Болливуд – это индустрия в Мумбаи (Бомбее), где производят примерно 25-30% из выходящих ежегодно в стране более 1000 полнометражных фильмов. Болливудские фильмы снимают в основном на языке хинди, а также на английском, урду и панджаби. Другие центры кино по мере уменьшения масштаба: две крайне продуктивные студии юга Индии, где говорят на дравидийских языках: Колливуд (на тамильском языке), Толливуд (на телугу), Молливуд (на древнем дравидийском языке малаялам), Сандалвуд (на каннада, юго-запад Индии) и так далее.