Политики и СМИ в России часто говорят о необходимости «защиты традиционных семейных ценностей». При этом само понятие «традиционных семейных ценностей» продвигается этими политиками как нечто совершенно очевидное и понятное, что-то, что якобы присуще российской культуре и обществу «испокон веков». Но никакого «испокон веков» в этом вопросе не существует. Попробуем разобраться, почему.

Обратимся к историческим фактам. С 1843 года в Российской империи существовала легальная система проституции, в этот же период крестьянская семья представляла собой три поколения, живущих под одной крышей. В 18-м и 19-м веке браки в крестьянской среде заключались не по выбору вступающих в брак, а по усмотрению их помещицы или помещика. Среди дворян браки также зачастую «состряпывались» родителями, а желание детей могло вовсе не учитываться. В веке 18-м великая императрица Екатерина II не только часто меняла своих любовников («фаворитов»), но и любила переодеваться в мужское платье и в таком виде устраивать смотр полков или появляться на балах. Углубившись в толщу пресловутого «испокона веков», можно вспомнить, что в 17-м веке нидерландцев, которые побывали в Москве, лишь с большим трудом удавалось убедить, что не все жители царства Русского гомосексуалы, или, как говорили тогда, «содомиты». И это мы ещё не начинаем обсуждать интимные отношения Ивана Грозного с опричниками, Петра I и Александра Меншикова и так далее.

Согласитесь, всё это плохо стыкуется с теми образами, которые сегодня транслируются нам под ярлыком «традиционных». Как же так?

Дело в том, что понятие «традиционных семейных ценностей» и «традиции» вообще является социально сконструированным. Это понятие не объективно, оно выдумано. То, что описывается понятием «традиционных семейных ценностей», никогда не существовало в российской истории.

В России в действительности существовало множество разных форм семейных, сексуальных и романтических отношений, одни из которых сосуществовали в один исторический период в разных социальных группах и регионах, другие - сменяли друга друга со временем.

Принимая же, что никакой традиции не существует, что всякая традиция - это не отсылка в глубь веков, а изобретение тех, кто о ней говорит здесь и сейчас, стоит задаться вопросом о том, из каких элементов конструируются эти «традиционные семейные ценности», и кто принимает участие в их конструировании.

точечный выбор «иноагентов»

В связи с этим стоит вспомнить, что в декабре 2020 года Оксана Пушкина, заместительница председателя комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, предложила распространить закон об иностранных агентах на консервативные организации. По идее, закон и так должен на них распространяться, но поскольку российское правоприменение носит не универсальный характер (когда всех судят одинаково), а избирательный (когда длань закона обрушивается только на тех, кто почему-то не угоден власти), то до сих пор он применялся только к организациям, относящимся к «прогрессивному» лагерю, в частности к ЛГБТК-проектам. По-видимому, госпожа Пушкина призывает скорректировать эту избирательность таким образом, чтобы закон об иностранных агентах начал распространяться не только на прогрессивные организации, как это происходит сейчас, но и на консервативные. Так или иначе, но заместительница по делам семьи лишь подтвердила то, о чем уже давно говорили журналистки и исследовательницы:

Консервативные политические силы России активно сотрудничают и получают различную помощь, в том числе финансовую и идеологическую, от того самого Запада, о тлетворном влиянии которого они не устают рассказывать.



с кем поведёшься

Здесь нужно уточнить, что отечественные консерваторы и консерваторки, такие как Владимир Жириновский, Елена Мизулина или известный философ Александр Дугин, сотрудничают, конечно, не со всем Западом, а лишь с политическими акторами весьма сомнительной категории: борцами с ЛГБТ и абортами, всякими расистами, поклонниками конспирологических теорий и религиозными фундаменталистами. В результате с Запада в российский политический истеблишмент проникают не столько идеи о демократии или правовом обществе, сколько весьма опасные для общественного сознания темы отказа от прививок, тревоги по поводу расово и этнически смешанных браков и необходимости бороться с мировым заговором гомосексуалов.

Тем, кто интересуется многослойной историей сотрудничества российских консерваторов и традиционалистов с их западными коллегами, можно рекомендовать внушительный труд украинского политолога Антона Шеховцева Russia and the Western Far Right: Tango Noir. Здесь более чем детально прослежены структурные и личные связи, сформировавшиеся между российскими и зарубежными консерваторами, со времён позднего СССР и до середины 2010-х. Кратчайшее резюме исследования: правые по обе стороны границы испытывают друг к другу большую симпатию, более того, они сформировали вполне устойчивые партнёрские отношения и оказывают друг на друга заметное влияние; тем не менее, в большинстве случаев эти связи не сильно влияют на большую политику как в России, так и на Западе.

Однако из последнего пункта Шеховцева стоит сделать одно исключение.

Действительно, когда дело касается сферы налогообложения, пенсионной или внешней политики, то тут никакие связи, например, с консерваторами из Вены или Вашингтона, не играют хоть сколько-то заметной роли. Но есть сфера, в которой это не так. И это сфера политики семьи, сексуальности, гендера и репродукции.

американская подпитка для российских «традиционных ценностей»

Тот же Шеховцев подробно описывает радость европейских и американских ультраконсерваторов после принятия в России в 2013 году федерального закона о запрете «пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений». Например, французский политик, член «Национального фронта» Эмерик Шопрад назвал этот закон важным шагом к спасению традиционных семейных ценностей и провозгласил Путина и Россию надеждой на возрождение Западного мира. Итальянская право-радикальная организация Fronte Nazionale (да, ещё один «Национальный фронт») выразила радость по поводу того, что Путин одержал победу над «гей-лобби», и даже начала развешивать в Риме пропутинские плакаты. Венгерские национал-христиане из партии «Йоббик» также провозгласили Россию ведущим актором в борьбе против либерализма и за традиционные ценности. Как пишет Шеховцев, уже в 2014 году эти, а также многие другие европейские консерваторы всех сортов встречались в Вене с российскими коллегами, чтобы обсудить как противостоять «сатанинскому гей-лобби».

Однако наиболее активное участие в судьбе традиционалистского законодательства в России приняли правые из США. Они не просто оказывали моральную и информационную поддержку своим российским коллегам, но были непосредственно вовлечены в обсуждение и разработку соответствующих постановлений. Например, Скотт Лайвли, ультра-консервативный проповедник из США, назвал принятие закона о запрете ЛГБТ-пропаганды в России одним из самых значимых достижений в своей карьере. Сам Лайвли охарактеризовал свое участие как лишь косвенное, но, тем не менее, увидел в нём прямое воплощение своих идей, в том числе озвученных им во время своего тура по городам России. Журналистки Наталия Телегина и Ханна Левинтова также пишут о том, что после гастролей Лайвли «по крайней мере два города приняли региональные антигейские законы – Новосибирск и Санкт-Петербург».



У себя на родине Лайвли известен абсурдными утверждениями вроде того, что среди немецких национал-социалистов было много геев, и что, следовательно, геи ответственны за Холокост (несмотря на тот факт, что ЛГБТ-люди сами подвергались преследованию при нацистском режиме). Ему также вменяют в вину участие, опять-таки косвенное, в принятии гомофобных законов в Уганде, согласно которым мужская гомосексуальность может караться смертной казнью. У пастора действительно было большое турне по Уганде, во время которого он распространял свои гомофобные бредни, но свою причастность ещё и к этому закону Лайвли всё-таки отрицает (ведь ему пришлось доказывать свою невиновность перед судом в США).

Но ещё более интенсивное и плодотворное сотрудничество сложилось между Еленой Мизулиной и Брайаном Брауном. Последний возглавляет одну из крупнейших анти-ЛГБТ-организаций в США – «Национальную ассоциацию за брак».

По информации Телегиной и Левинтовой, «в России Браун непосредственно участвовал в подготовке мизулинских поправок к закону об иностранном усыновлении, которые запрещают усыновление иностранными однополыми парами, а также одиночками из тех стран, где разрешены такие союзы».

Браун не просто участвовал в разработке этого проекта, но даже выступил с докладом на заседании Комитета по делам семьи при Государственной думе.

международная антигуманитарная помощь

Нужно отметить, что Россия – далеко не единственная страна, которая попадает в сферу интересов консервативных деятелей из США. Они трудятся по всему миру, неизменно стращая традиционную публику примерно одним и тем же набором опасностей: аборты, содомиты и «родитель номер два», что на деле приводит к ещё большей дискриминации наиболее уязвимых социальных групп: беременных женщин, находящихся в трудной ситуации; гомосексуальных и гендерно-неконформных людей; и даже детей-сирот (вспомним запрет на усыновление для однополых пар). Различные европейские политики и бюрократы уже задумываются о мерах противодействия интервенциям ультраконсерваторов из США, которые «задействуют язык прав человека, чтобы получить доступ к демократическим институтам» (Найл Датта, глава Европейского парламентского форума по сексуальным и репродуктивным правам) и «экспортировать давно устаревшие подходы и оказывать влияние на суды» (Софи ин’т Вельд, депутатка Европейского Парламента).

Консервативные юристы и религиозные деятели из США приезжали, например, в Латвию. В фильме [email protected] (Каспарс Гоба, 2010), посвященном организации первых трёх прайдов в Риге, с 2005 по 2007, и напряженным общественным дискуссиям вокруг них, можно увидеть уже знакомого нам Скотта Лайвли, а также Кена Хатчерсона (ещё одного христианского фундаменталиста) и других ультраконсерваторов. Прикрываясь риторикой защиты прав семей и религиозных убеждений, они оказывали помощь гомофобным организациям NoPride и New Generation, выступающим против прайда и против расширения прав ЛГБТК в целом. Лайвли и Хатчерсону даже удалось встретиться с главой латвийской комиссии по правам человека и попросить его защитить верующих Латвии от гомосексуальной пропаганды, идущей со стороны ЕС и США. В 2007 г. из-за слишком большого давления, вызванного в том числе активностью ультраконсерваторов, организаторы Рига-прайда приняли решение взять мораторий на его проведение на три года.

Активность консерваторов из Штатов запечатлена и в фильме «Зови меня “кучу”» (Райт, Зухали-Уорролл 2012), документирующем распространение гомофобных убеждений и законов в Уганде и борьбу местных активистов за свои права. В недавнем масштабном исследовании международной активности консервативных групп из США, опубликованном на портале Open Democracy, предлагается целая интерактивная карта, по которой можно отследить, какие именно группы активны в том или ином регионе планеты (они активны во всех регионах). По словам журналисток, занимавшихся этим расследованием, с 2007 года консервативные организации из США потратили по крайней мере $280 млн на свои активности по всему миру. Конечно, $280 млн за почти 13 лет – не такая уж большая сумма (построить один замок в Геленджике стоит почти в 4 раза дороже), но, к сожалению, потрачена она была довольно эффективно.

Консерваторы из Штатов успели приложить руку и к российским гомофобным законам, и к ограничениям абортов в Польше, и к ситуации в Уганде, поддерживают в Норвегии докторов, отказывающихся назначать своим пациенткам контрацептивные препараты и продвигают анти-ЛГБТК инициативы по всему миру.



Из расследования Open Democracy следует, что с 2007-го года ту или иную активность в России и постсоветском регионе проявляли как минимум 14 консервативных организаций из США. Львиная доля их деятельности сводится к общению с российскими чиновниками и политиками, правовым консультациям, распространению пропагандистских материалов, а также к осуществлению волонтёрской и миссионерской деятельности. Например, представители Billy Graham Evangelistic Association, ведущей борьбу с абортами и «нетрадиционными» ценностями, после 2016 года участвовали во встречах в Кремле. А вот Exodus Cry, связанные с гомофобными и религиозными организациями, приезжали в Россию во время Чемпионата мира по футболу-2018, чтобы бороться с коммерческим сексом. Другими словами, активность консервативных организаций из США в России распространяется на целый спектр «греховных» и «нетрадиционных» практик, начиная от репродуктивных и заканчивая сексуальностью и семейным правом.

***

Одинаковые призывы вернуться к неким «традиционным ценностям» раздаются в Азии, Европе и Африке, гастролирующие гомофобные пасторы из США собирают большие залы в Сибири и Санкт-Петербурге, консервативные юристы консультируют своих коллег из других стран по вопросам запретов гомосексуальных браков и абортов – всё это говорит о том, что неотрадиционализм стал глобальным и распространяющимся политическим вирусом. Ценности, к которым нас призывают вернуться, изобретаются у нас на глазах и распространяются по всему миру через сети консервативных организаций и активистов. Это не уникальный для России, но глобальный консервативный поворот, который социологиня Анна Тёмкина связывает с «последствиями неолиберального экономического поворота во всём мире».

Возвращаясь же к предложению Оксаны Пушкиной, о котором речь шла в начале статьи, может показаться, что действительно необходимо как-то ограничивать и регулировать деятельность иностранных консервативных и ультраконсервативных организаций. Но, честно говоря, в существующем российском политическом климате не приходится надеяться на то, что государство вдруг начнет всерьёз бороться с распространением дискриминационного и стигматизирующего отношения со стороны приверженцев гомофобных, ультраконсервативных и националистических идей. Традиционалистская идеология уже, кажется, стала второй кожей режима, и спадёт она только вместе с ним.